|
К его мужикам присоединились и бывшие холопы из поместья. На вопрос к одной девушек почему они так спокойно реагируют на происходящее наверху, ему ответили, что таким же делом регулярно забавлялся и управляющий поместья, чей труп сейчас валялся в подвале, и сам пан Свиницкий, в те дни когда его жена с дочкой уезжала к соседям или в город. Ночь прошла неспокойно, хотя Федор попытался организовать подобие караула и подобие часовых. Впрочем несли службу честно и никто не спал на посту. Молодая панночка умерла к середине ночи от потери крови, ее мать продержалась почти до утра, но то же не выдержала и отдала душу богу. К своему удивлению, угрызений совести по поводу происшедшего Федор не испытывал. Ничего в душе не шевельнулось. Поскольку поместье Свиницких располагалось на отшибе и в стороне от больших дорог, он решил переждать световой день и выступить дальше на восток вечером после захода солнца. Отдых отряда продолжился, но часа через два после полудня был прерван появлением неожиданных гостей.
Пан и пани Тужецкие решили проведать своих соседей и подкатили на экипаже к их поместью. Отступать было некуда, поэтому разговор получился короткий - пану раздробили голову прикладом, а пани Тужецкую поволокли по уже известному маршруту. Тут уже и Федор не удержался, и в ответ на предложение попробовать, кивнул в знак согласия. Он никогда еще не брал женщин силой, но определенные сомнения по данному вопросу сразу же рассеялись. От него сейчас это и не требовалось - он был вожаком, командиром, его уважали и поэтому сказали что позовут, когда пани Тужецкая будет готова. Так и вышло. Какое-то время раздавались истошные крики сверху, а потом за ним пришли. Все было просто в этот первый раз. С женщины сорвали всю одежду и привязали за ноги и за руки к спинкам большой хозяйской кровати. Первый раз прошел для Кузьменчука словно бы в тумане. Она кричала, кажется о чем-то умоляла, пыталась безуспешно сжать растянутые широко в сторону ноги, но он навалился на нее сверху, а ее судорожно извивающееся тело разбудило в нем зверя и он взял ее очень жестко и очень грубо, а затем встал, оделся и позвал следующего. Конвейер заработал. Потом ему будет хотеться большего, и он будет делать все сам. Но это будет потом, когда он привыкнет к пути на который он встал. Сейчас же он только становился на этот путь и был еще не опытен. Когда стемнело отряд собрался и двинулся в путь, оставляя в поместье одну живую человеческую душу - пани Тужецкую. Федор не захотел брать грех на душу, поэтому ее не стали убивать. Ее так и оставили привязанную к кровати на втором этаже. Может выживет, а может нет. Какая разница? Кровь за кровь! Тужецкие были побогаче Свиницких - хлопов пять десятков, управляющий, три надзирателя, земельки побольше, конюшня покрупнее. Впрочем, что могут сделать четыре человека привыкшие к покорному послушанию рабов, которых пугает один вид кнута, с четырьмя десятками вооруженных людей? Ничего! Четыре трупа возле хлева дополнили утренний пейзаж. Путь бывших рабов на пока еще далекую родину продолжался. Из детских сочинений: "Однажды снаряд попал к нам в квартиру, был страшный переполох, т.к. мы еще не привыкли к таким случаям". "Золотые часы, которые папа оставил мне, приняли за оружие". "И грабили по мандатам и без мандатов".
Глава 36 Лето 1919 года. Большая Берта - пушка и человек.
Первоначальный порыв германской нации начал пробуксовывать. И дело было не в самой нации, а в отдельных ее представителях, являвшихся руководителями Нового Рейхстага. Слишком много демократов, наивно верящих в человеческий гуманизм, и забывших про Бисмарка сказавшего "железом и кровью". И эти идиоты начали проявлять малодушие, то здесь, то там высказывая мнение, что все образуется, что мировой гуманизм и все такое, правда пока их голоса не имели большого веса, но уже наметились нехорошие тенденции - несколько идиотов из социалистов начали сколачивать "партию мира", и при этом как ни странно находили все новых и новых сторонников, особенно из числа пишущей интеллигенции. |
