Залп "Курбе" лег в центре Старого Города, взрывы фугасных снарядов подбросили вверх церковь Пюхавайму, стоящее рядом здание гильдии братства Черноголовых и Олайской гильдии и здание Большой гильдии. Грянувший одновременно, с секундным запозданием залп двенадцатидюймовок "Парижа" превратил в руины башню Пакс Маргарет и церковь Олевисте. Орудия "Франса" принесли смерть и разрушения Балтийскому вокзалу. Практически одновременно в французских и американских эсминцев произвели торпедный залп и почти сотня сигар устремилась к цели. Дивизион Ревельских эсминцев практически мгновенно распался на атомы и превратился в облако огня и раскаленных частиц, так и не успев произвести ни одного выстрела в ответ. Стоящим на мели германским дредноутам повезло больше - три из них уже успели обложить по бортам бетонными блоками, игравшими роль своеобразных волноломов и дополнительной защиты. Двум, которые были оснащены противоторпедными сетями, повезло меньше - торпеды эсминцев были оснащены ножницами для прорезания таких сетей, и в бронированные борта из крупповской стали ударила смерть. Ударная волна деформировала плиты броневого пояса, сорвала с фундаментов механизмы, вывела из строя ситему элеваторной подачи боеприпасов к башням главного калибра. "Фридрих дер Гроссе" и "Гроссер Курфюст" погибли практически мгновенно от детонации боеприпасов. У "Кенига" осталась боеспособной только средняя башня главного калибра, но корабль лишился электроэнергии. "Баден" и "Байрен" защитили от ударов торпед насыпанные вдоль бортов бетонные блоки. Но тут в дело вступили орудия американских и французских линкоров.

Они не успели. И уже ничего нельзя было исправить, потому что все расчеты отставного контр-адмирала германского флота, как впрочем и военного руководства Герцогства Курляндского строились на соблюдении норм международного морского права. Равно как стало ясно, что из них теперь не выживет никто. Отставной капитан 1 ранга Хойербер, командир угольщика "Пальясаар" выпустил вверх четыре красных ракеты, что означало "враг в гавани". "Грузчики" метнулись к "шлюпкам" парохода, повернули их вокруг своей оси и открыли защелки, похоже что, кто-то из чужаков догадался, что дело нечисто и по палубам кораблей заметались матросы. Но поздно! "Шлюпки" угольщиков и патрульных судов были скопированы с британских судов ловушек, только британцы прятали в их корпусах орудия, а экс-механики германского флота, а ныне курляндского спрятали сдвоенные торпедные аппараты. Угольщик Хойребера произвел торпедный залп на оба борта по двум целям сразу по "Курбе" и "Парижу". Однако гибели своих противников Хорейбер не успел увидеть, так как его угольщик разнесли в клочья 138 мм орудия линкоров.

Сигнал с "Пальясаара" заметили все, но не все корабли успели на него отреагировать, и не у всех оказалась хорошая позиция для торпедной атаки, поэтому схватка в гавани превратилась беспорядочную свалку - каждый командир выбирал себе мишень сам, и в тесноте гавани курляндские, французские и американские корабли зачастую поражали друг друга торпедами и артогнем. С торпедированных дредноутов обезумевшая прислуга вела огонь по всем кораблям мельче крейсера, а те в свою очередь пытаясь накрыть огнем флотилию угольщиков попадали по своим дредноутам. Ожили береговые батареи Ревеля, добавив свою ноту в возникший хаос. "Курбе" и "Париж" медленно, но неумолимо валились на борт, но Ревель это спасти не могло - "Франс" не смотря на полученную торпеду продолжал превращать центр города в руины огнем своих двенадцатидюймовок.