Первым к причалу лихо припечатал свой транспорт командир десантного конвоя отставной коммодор Эдвард Митчелл. "Манхеттену" коммандера Уилски повезло меньше - он лежал на боку и удушливый дым из труб лайнера стлался над водой, стыдливо прикрывая воду, кишащую головами морпехов 3 бригады. Но все усилия курляндцев были тщетны - после того как "Франс" перенес огонь вглубь города, на берег стал выгружаться десант, а многие из тех кто оказался в воде, сумели сориентироваться в этом аду и стали грести к берегу. Судьба Ревеля была решена. Поднятые по тревоги подразделения курляндской армии и боевые отряды Союза Фронтовиков, расквартированные в предместьях города, застыли в бессильной ярости перед огневым валом кораблей Антанты, наблюдая как квартал за кварталом превращаются в руины и ад для мирных жителей, под огнем французского дредноута. Огонь подоспевших из Нымме двух бронепоездов вооруженных шестидюймовками, увы ничего не мог решить - враг продвигался вперед. Судьбу "убийцы города" дредноута "Франс" решили снаряды с пылающего "Кенига" - кто командовал пылающим кораблем и уцелевшей башней, и кто в дыму застлавшем бухту сумел разглядеть поврежденный французский линкор, убивающий город, уже не установить. Прежде чем снаряды "Техаса" уничтожили ожившую башню, она успела произвести четыре залпа бронебойными снарядами, превратив корму француза в пылающий костер. Французы не сумели справиться с пожаром и их дредноут подбросило вверх, а затем он исчез в облаке огня и дыма.

"Баден" и "Байрен" бились до конца, но им не помогла защита из бетонных блоков - по закону больших чисел, участь их была опеределена изначально. Двое против пятерых. Первым через тридцать минут боя замолчал "Байерн", Баден продержался на десять минут дольше. Однако и их противники успели нахвататься снарядов в ответ - первыми выбыли из боя французы, а затем "Нью-Йорк" и "Невада". Больше всего повезло "Техасу" - он успел получить только четыре снаряда, прежде чем с "самотопами" было покончено. Однако еще не было покончено с береговыми батареями, и старые крупповские одиннадцатидюймовки регулярно посылали снаряды в бухту. Именно эти орудия и сумели поставить крест на вторгшейся в Ревель эскадре. Однако выдюжить против американской пехоты и озверевших побывавших в воде жолнеров поредевшие гарнизоны фортов и батарей Ревеля не смогли. Кроме батарей у монастыря Святой Бригитты, прикрытых полками Ревельского гарнизона, остальные к концу дня были взяты штурмом. Общая численность высадившихся на берег десантников и моряков с потопленных кораблей составила около тридцати пяти тысяч человек. Им противостояло только около двенадцати тысяч уцелевших после ожесточенной схватки на окраинах пылающего города Командующий Ревельского гарнизона после того, как батареи у монастыря расстреляли весь боезапас, приказал взорвать орудия и отходить вдоль железной дороги на восток под прикрытием огня одного уцелевшего бронепоезда. Генерал Фош начал наступление на Псков, перехватив инициативу у противника в свои руки.

Почему генерал Фош не пошел напрямую вдоль побережья на Петроград остается загадкой. Возможно он решил усилить войска корпуса за счет "санационных" подразделений расположенных юго-западнее Пскова, возможно он опасался что мятежники будут ждать его именно у побережья, а его тылы будут перерезаны действиями Курляндских войск, которые могут также ударить в спину.