"Ведьма" взревела моторами и побежала по полю, набирая скорость. Наконец она оторвалась от земли и взмыла вверх. Страха у экипажа самолета не было. Они знали, что на германских цеппелинах устанавливалось два орудия калибром 37 мм и от четырех до восьми пулеметов. Вероятнее всего французы оставили вооружение прежним. Бомбили Питер они с предельной высоты, а это значит, что их тяжелому на подъем самолету придется атаковать с самой невыгодной позиции - снизу, под плотным огнем всего оружия дирижабля. По скорости их "Илья" не имел значительного превосходства над французом, следовательно "лягушатники" завидев русский самолет вполне могли попытаться уклониться от боя, а затем прилететь ночью, когда полеты на "Илье" невозможны. Значит "Ведьме" нужно подкрасться как можно ближе, оставаясь незаметной. Татьяна решила сделать большой крюк вокруг Питера на малой высоте, чтобы затем зайти со стороны солнца. Громко сказано - зайти со стороны солнца - не имея преимущества в высоте это мало что даст, но набор высоты может занять больше часа и "лягушатник" может уйти раньше, поэтому придется рискнуть - вся надежда на внезапность, наглость и на меткость Анны Новицкой, которой предстоит вести огонь из орудия.

Командир "Вальдека Руссо" подполковник Буа Филипп-Эдмон-Альфонс-Леон гордился своим назначением. Поначалу его испугала перспектива оказаться над Германией, где проклятые боши могли запросто сжечь его красавца, но то, что его послали на войну с Россией его обрадовало. Россия предала Францию и союзников, заключив сепаратный мир с Германией. Если бы не ее предательство, то его брат Антуан, наверняка бы остался жив, а не погиб вместе со своим батальоном сдерживая контратаки германских дивизий переброшенных с Восточного фронта. Поэтому, то, чем он сейчас занимался он считал личной местью за своего брата. Безопасной местью. У русских не было ни аэропланов, ни достаточного количества противоаэропланных пушек. Этот город может разрушить и его красавец в одиночку, главное чтобы бомб хватило на складах. К тому времени пока придет союзная эскадра с десантом, здесь все уже будет лежать в руинах. И та фотосъемка, которую он проводил вчера и проводил сегодня во время бомбардировки, будет уже никому не нужна. Он расслабленно откинулся в кресле, и достал фляжку коньяка. Где-то там внизу поблескивали золоченные купола огромного русского собора. Кажется их пытались чем-то зачехлить, но его налет сорвал эту никому ненужную затею.

Он налил себе рюмку коньяка, и повернувшись в корму кабины крикнул - "Добавьте им еще!" - бомбардир услышал его команду и очередная пятидесятифунтовая бомба понеслась к земле. Экипажу "Вальдека Руссо" нравилась эта прогулка по польским колониям. Но, допить коньяк французскому полковнику, было не суждено - страшная сила швырнула его, с зажатой в руке серебряной рюмкой, на стекло кабины - он так и не успел понять происшедшее, ибо в то же мгновенье огненный смерч поглотил четвертькиломеровую сигару и разметал на части. Радостных криков и восторженного вопля немногочисленных жителей Петрограда на трехкилометровой высоте не услышал никто. Бомбардировщик поручика Авиловой медленно и не спеша снижался по спирали делая круги на городом.

Лавр Георгиевич Корнилов упустил возможность стать свидетелем этого поединка, и когда он привлеченный громкими криками на улице приказал адъютанту разобраться и доложить в чем тут дело, небо над Петроградом было уже чистым от непрошенных гостей.

Из детских сочинений:

"Мобилизации никакой не было, но все кадеты, гимназисты шли добровольно в армию"

"Я рвался на фронт отомстить за поруганную Россию. Два раза убегал, но меня ловили и привозили обратно. Как я был рад и счастлив, когда мать благословила меня".

"Мне было 12 лет.