"Мне было 12 лет. Я плакал, умолял, рвался всей душой, прося брата взять меня с собой, и когда мои просьбы не были уважены, решился сам бежать на фронт защищать Россию, Дон".

"Я одиннадцатилетний мальчик долго ходил из части в часть, стараясь записаться в полк".

"Мне было 11 лет, я был записан в конвой, одет в форму, с маленьким карабином за плечами… Встретил старого генерала, хотел, как всегда, стать во фронт, но поскользнулся и упал, ударившись спиной о затвор".

"Я кадет 2-го класса поступил в отряд, но, увы, меня назначают в конвой Главнокомандующего".

"В скором времени мне удалось уйти из дома и поступить в один из полков… Но после трех месяцев боевой жизни меня отыскали родители и заставили поехать в корпус".

"Видя родину в море крови, я не мог продолжать свое прямое дело - учение, и с винтовкой в руках пошел я с отрядом биться за честь и благо России".

Глава 33 Лето-осень 1919 года. Два кавалериста.

Отряд Семена Михайловича Буденного отступал. Несмотря на то, что буденовцам удалось оторваться от преследования "санационной" дивизии, пробиться к своим было невозможно - сбить пехоту методично марширующую вдоль дорог его кавалерии было не под силу. Возможно, в жестокой рубке он бы смог это сделать, но терять две трети своих закаленных в боях бойцов он не хотел - его отряд продолжал отступление вглубь занятой врагом территории. Были в этом отступлении и свои плюсы - его отряд подъедал и реквизировал то, что предназначалось для снабжения польской армии, то есть двигался по вражеской транспортной коммуникации. Два "санационных" батальона, которые попытались преградить его отряду путь были вырублены без каких-либо значительных потерь. Оно и не мудрено - одно дело "санировать" безоружное местное население и заниматься расстрелами местных жителей, другое- столкнуться с теми, кто уже шесть лет был на войне. Пленных естественно не брали. Добровольцев принимали, но только при наличии коней и кавалерийских навыков. Поэтому несмотря на стычки с тыловыми польскими подразделениями, численность отряда возрастала. Особую опасность для его отряда двигающегося вдоль железной дороги на запад могли представлять бронепоезда - но то ли у поляков были свои взгляды на то как воевать со "схизматами", то ли не было опыта их создания - пока в качестве противника, бронированные чудища им не попадались. Особую головную боль представляла взрывчатка, поскольку ее требовалось много - продвигаясь на запад, отряд методично взрывал все мосты, и железнодорожные сооружения. Еще Семен Михайлович жалел о том имуществе, которое приходилось уничтожать ввиду невозможности взять с собой - его хватило бы на вооружение целой армии.

Косвенный эффект от отступления Буденного превосходил многократно наступательные возможности его отряда. Прерванное снабжение частей польской армии, занимавшейся борьбой с вооруженными формированиями сепаратистов, стало незаметно, но неуклонно подводить войска Великой Польши к катастрофе. Дефицит продовольствия еще как-то можно было восполнить реквизицией его у местных аборигенов, но вот с боеприпасами стало очень трудно. И без того слабо налаженная система снабжения рухнула. Разношерстность польской артиллерии сыграла с ляхами дурную шутку - большая часть артиллерийского арсенала превратилась в бесполезно возимое с собой железо. Этой бедой тут же и воспользовались многочисленные отряды инсургентов - их атаки становились все ожесточеннее, а бои все кровопролитнее для польской стороны. В 10 утра над конницей закружил Сопвич с Французскими розетками на крыльях черно-красным прямоугольником украшенным черепом на фюзеляже, такой же череп украшал французский флаг на хвостовом оперении. - Не стрелять - скомандовал Семен Михайлович - Это свои -

Сопвич был из знаменитой Махновской эскадрильи "АНАРХИЯ ЭФИРА", точнее это был один из двух самолетов входивших в это подразделение, но действовали два самолета, круче любого авиаполка.