|
Никто не обрадовался его приезду и не пожалел об его отъезде. Он был отщепенцем. «Паршивая овца» – так назвал его один престарелый родич, по-прежнему говоривший на жаргоне шестидесятилетней давности. Отец был слишком занят собственной бедой, чтобы пытаться как-то воздействовать на сына, которым причинил матери столько стыда и горя. Ральф чувствовал: все они предпочли бы, чтобы он вовсе не приезжал. Он вновь поспешил в края своего изгнания, где сияло солнце и он был своим среди таких же, как он.
Нет, Анжеле Фалькони будет трудно переварить это. Все это – сор и мишура, несмотря на внешнее великолепие. Мечты Стивена Фалькони по-настоящему ее не затрагивают. Он спустился вниз и стал ждать их. Он терялся в догадках: что же случилось с той, другой женщиной, выказывавшей такую навязчивую страсть к мужу. Она тогда стояла рядом с ним, как пантера, охраняющая убитую ею добычу. Это была неприятная мысль, и ему стало не по себе. Не следует поддаваться болезненным фантазиям. И сантиментам. Когда они спустились по лестнице и вошли в холл, он, улыбаясь, подошел к ним и спросил: – Впечатляющее зрелище? Как по-вашему, миссис Фалькони? – О да. Действительно впечатляющее. Муж хочет, чтобы я занялась отделкой и украшением. Мне понадобится много помощников. – Мы делим шкуру неубитого медведя, – вмешался Стивен. – Мы же еще не купили его. Даже не знаем цены. Пойдем, дорогая, поехали домой. Ральф, мы отвезем вас в город и высалим у отеля. Теперь ваше дело – узнать подробности. Не будем опережать события, пока сделка еще не заключена. Когда они вышли наружу и Мэкстон запирал дверь, Стивен шепнул Анжеле: – Пусть не думает, что я готов платить любые бешеные деньги. Я куплю дом, но за свою цену. – Но ведь он работает на тебя, разве нет? – спросила она. – Он работает на себя. И на владельца, и только потом – на меня. Не волнуйся, я знаю этих парней. Они извлекают выгоду из всего на свете. Ничего страшного, если он Не потребует слишком много. Послушай, милая, давай позвоним Чарли, когда вернемся? Расскажем ему обо всем? – Конечно, можно позвонить, – согласилась она. Школа не поощряла родительских звонков без необходимости, но ей не хотелось объяснять это Стивену. – Но я не думаю, что он придаст этому какое-то значение. Он в жизни не видел, как выглядит казино. – Он поймет, – настаивал Стивен. – Поймет, когда я расскажу ему. Когда-нибудь это будет принадлежать ему.
Пьеро Фалькони любил быть в курсе всех событий, даже самых пустячных. Приговор и наказание мелкому человечку, оказавшемуся мелким же воришкой, входили в его обязанности. Он решил посмотреть на приговоренного. Того вызвали из магазина и держали в помещении склада. Жене сказали, что его послали в город по делам «семьи». Она не возражала. Она надеялась, что он там не задержится, потому что ей приходилось управляться в магазине одной. Он не видел Пьеро. Он вообще ничего не видел, потому что у него были завязаны глаза. На складе над ним состоялся суд, где он умолял не убивать его. Он лгал, в надежде, что ему поверят. Но ему не поверили. Он не знал, каким будет приговор. Пьеро посмотрел на него. Человек в страхе и отчаянии скорчился в кресле. Примерно тот же возраст; другое сложение, лысеет – но сойдет. Пьеро слегка кивнул двум конвоирам. Один из них быстро и беззвучно зашел за спину жертвы и набросил петлю на шею. Человек упал на пол. Это не была мгновенная смерть. Пьеро сказал: – Погрузите его в машину и отвезите к Феддиано. Он устроит несчастный случай. – И вышел. Феддиано был водителем грузовика. Он закатал труп в оберточную бумагу и засунул на дно кузова, навалив сверху ящики. |
