Поежившись, я перевел взгляд на мост. Надо было у Эви винтовку забрать, а ей пистолеты отдать.

В поселке стояла тишина, только хлопала оконная пленка на ветру, да иногда каркали сидящие на крышах вороны-падальщики. Эви с бомбой и револьвером в руках выглянула из-за угла ближайшего к мосту дома.

С берега донесся шум двигателей.

– Назад быстро! – я бросился в рубку.

Шум нарастал. Чтобы взорвать мост, цыганке надо было пересечь открытое пространство между домом и мостом, но теперь она явно не успевала это сделать. Эви тоже поняла это – и побежала к самоходу.

– Знаешь, что они сделают, если не дураки? – крикнула она, забравшись на палубу.

Заводя двигатель, я ответил:

– Их сержант пустит по центру улицы свой сендер, а второй и мотоциклетку, если она исправна еще, по сторонам вдоль домов. В тот, что на середине будет ехать, троих посадит, третий будет над пулеметчиком лист брони держать.

«Зеб» тронулся с места.

– От другой машины крыло оторвут или еще чего, – кивнула цыганка, подходя к рубке. – И накроются им. В остальных тачках по одному человеку, а все, кто останется, будут вдоль домов идти, под самыми стенами. Если мы внутри засядем и станем по тачкам стрелять – они туда забегут. Или, если у них динамит есть, через окна бросят. И мы вдвоем с такой тактикой ничего не сделаем, доставщик.

Я вывел самоход на поселковую площадь, объехал каменную будку водяной скважины. За нею стояли дома, ничем не отличавшиеся от тех, мимо которых мы проезжали: фанера, доски, жесть и потрескавшийся шифер.

Шум двигателей звучал все громче.

– Э, ты куда? – спросила Эви, когда я вывернул штурвал.

– Между теми домами задом заеду. Дальше гора ила насыпана, видишь? Окружить не смогут, легче отстреливаться будет.

– Ты не понял, что ли? – удивилась она. – О чем мы только что толковали? Нам с ними не сладить, уходить надо!

Я покосился на нее.

– В смысле?

– Бросать машину твою и валить побыстрее!

– Ты сдурела? «Зеб» я не оставлю, об этом и речи нет.

Я повел машину к тупику. Судя по реву движков, солдаты преодолели уже половину улицы.

– Даже если самоход свой бросать не хочешь, нельзя в тупик его загонять, ты ж сам себе путь к отступлению отрезаешь. Надо дальше по улице между домами.

– Они нас догонят.

– А как еще, кроме того понтона, отсюда уехать можно?

– Никак. Берега отвесные, мост – единственный путь.

– А вдоль русла?

– Провалимся в каверны. И потом, на открытой местности омеговцы нас даже быстрее догонят, чем на улицах. А с винтовкой и бомбой много не навоюем…

– У меня идея! – перебила Эви. – Они разделятся – и мы так же поступим!

Она сунула мне ружье с револьвером и начала расстегивать пряжку на моем ремне.

– Ты чего, подруга?.. – я замолчал, когда она, подпоясавшись кобурами с «шершнями», побежала через палубу.

– Не бзди, я их отвлечь постараюсь!

Она спрыгнула, поправляя сползшую на глаза бандану, и помчалась через площадь. Крикнула, на ходу оглянувшись:

– На другой конец поселка едь, петляй! Догоню!

Я вывернул штурвал, покатив прочь от скважины.