Система работает в безопасном режиме! – заговорил голос. – Отсутствует перевод в средний и глубинный слои ментальности! Поражение не больше одной цели! Квазиживое оружие ТЕХНОТЬМЫ «Сингулятор-Х121» готово к работе. Невозможно создавать сингулярности класса А-1 и Б-2, работаем только с сингулярностями класса В-3». Поразить цель?

Когда я забрался на палубу самохода, кружок на бегущем первом мутанте замигал. Нырнув в рубку, я врубил двигатель. Голос повторил:

Поразить цель?

– Таки поражай уже! – крикнул я, трогая самоход с места.

Для успешного поражения цели требуется согласованные действия квазиживого оружия «Сингулятор-Х121» и носителя. Запрашиваю разрешение контроля над нейрологическим центром носителя с целью осуществления сингулярного поражения.

«Зеб» катил к подъемнику, с другой стороны к нему бежали мутанты. Эви за пультом оглянулась, сунула револьвер в кобуру и побежала мне навстречу. Двое мутантов сразу метнули в нее короткие копья, но промахнулись.

Запрашиваю разрешение контроля…

Нейрологический центр? Я понятия не имел, что это такое, но подозревал, что голос хочет покопаться в моих мозгах. Допускать этого я не желал и поэтому спросил, поворачивая рулевое колесо:

– Что мне надо сделать?

Для успешного поражения цели требуется согласованное дествие квазиживого оружия и носителя…

– И что это значит?!

Удерживая штурвал правой рукой, я боком шагнул в дверь. Поднял левую руку, направив сжатый кулак в сторону мутантов.

Световая модель мигнула, а бледно-красный кружок на первом мутанте налился алым.

Произвожу корректировку… Поражаю цель…

И тут он ее поразил. То есть уж поразил – так поразил! Хорошо, что я вовремя согнул кисть книзу! Хотя если бы знал, чем стреляет сингулятор, то лучше бы отпилил его вместе с рукой.

Узкий ствол выдвинулся из «личинки» примерно на длину указательного пальца. Она сильнее сдавила мою руку, раздался нарастающий вой, а потом эта чудовищная тварь выплюнула… ничто.

А как еще его было назвать? Ну, разве что – «нечто».

Сингулярность класса В-3 выглядела как черный шарик размером с сустав пальца или, может, чуть побольше. Он был очень черным – свет словно проваливался в него.

Шарик вылетел из ствола, стремительно вращаясь (вращение не было видно глазу, но оно ощущалось, хотя не знаю, каким органом чувств) и полетел в первого мутанта – вождя, который уже почти добежал до подъемника. Полет шарика был быстрым, но все же не таким, как у пули.

Он врезался в мутанта, когда тот прыгнул на платформу.

Потом произошло примерно то, что бывает, если тяжелый камень упадет в воду.

Реальность плеснулась. Пространство под черным шариком провалилось и лопнуло, впустив его куда-то внутрь себя. Все вокруг изогнулось, вытягиваясь, все предметы исказились, как отражения на поверхности воды.

Мутанта не стало. Он исчез почти мгновенно, и все же мне показалось, что вождь не просто так испарился куда-то, но втянулся в пробитую сингулярностью дыру. Тех, кто бежал за ним, бросило вперед – они заскользили по полу, как если бы тот вдруг стал наклонным.

Пространство распрямилось и вновь стало гладким. Воронка исчезла, очертания предметов выровнялись, и мутанты, которых какая-то сила волокла по полу, остановились.

Они вскочили, недоуменно оглядываясь, один растерянно взвыл, другой в исступлении заколотил себя костью по груди, словно по барабану. Не знаю, я бы, наверное, тоже бурно реагировал, если бы моего командира затянула в себя какая-то невидимая ловушка, внезапно возникшая в воздухе перед ним.

«Зеб» подкатил к подъемнику. За всеми этими делами я упустил из виду Эви и дернулся, когда увидел ее рядом – цыганка успела забраться на палубу.