За столиками на крыле никто не сидел. Звук шагов далеко разносился по гигантскому помещению.

– А внутрь как попасть? – спросил я.

– Да вон там проход.

Под большим тяжелым хвостом самолета виднелась широкая, как улица, аппарель, ведущая в недра самолета. Встав на нее, я окинул взглядом протянувшийся через весь ангар корпус и понял, что на боку его нарисованы большие буквы.

– Мри… – прочел я. – Совсем стерлись. Мрия, что ли?

– Вроде того, – ответил Чак, запрыгивая на край аппарели. – Мрия, ага.

– Что это значит?

– Может, название старое этой штуковины. Теперь она «Крылатая могила» – да и ладно.

Если раньше внутри «Крылатой могилы» были какие-то перегородки, то теперь осталась только одна, далеко в носовой части, и когда мы вошли внутрь, взгляду открылась длинная полутемная труба. Горели две лампы – одна над входом, вторая у стойки. Сначала я не понял, из чего та сделана, но когда вслед за Чаком подошел ближе, увидел, что это автомобильные шины. Они лежали столбами, поверх шли листы жести. За стойкой маячила фигура бармена.

– Ну вот, – встав в проходе между столами, Чак повернулся кругом и сделал широкий хозяйский жест. – Вот она, «Крылатая могила», про которую татуированная твоя толковала. Ну, и чё дальше? Чё теперь делать будем?

– Людей совсем мало, – заметил я.

Сбоку от стойки на железном бочонке устроилась босоногая девочка в коротких бриджах, завязанной на животе рубашке без пуговиц и большом, явно не по размеру, берете, подвязанном лентой. Из-под него на плечи гривой спадали тонкие косички необычного ярко-желтого цвета.

Всего несколько человек сидели за столами. В углу под стойкой кто-то спал на составленных табуретах, накрывшись покрывалом в черно-белую клетку.

– Барыги всякие дела решают, – презрительно бросил Чак. – Щас делишки обстряпают и свалят ночью из Херсон-Града. Война войной, а денежки счет любят.

– Почему отсюда все не уедут, если понятно, что гетманы сильнее? – спросил я.

– Ну, надежда отбиться все же есть. И потом, простому люду куда деваться? Вокруг же равнины да поселки небольшие. Мутафаги, бандиты. До ближайшего поселения ты доберешься, только ежели машиной хорошей владеешь… да и то лучше караваном. Мы с тобой между ущельем и Херсон-Градом вообще-то случайно так легко проскочили. А скорее даже, думаю, не случайно – просто кетчеры да людоеды перед отрядами гетманов разбежались. Ну вот, купцы эти договорятся щас и вместе отсюда уедут. А тем, у кого машин нет, или в караван затесаться какой не удалось, делать нечего, только город свой защищать. Ладно, чё торчать тут. Давай уж сядем, раз пришли, выпьем и обмозгуем, как нам далее быть.

Когда мы заняли стол, девочка слезла с бочонка и подошла к нам, по-взрослому сложив руки на груди. На поясе ее в маленьких ножнах висел кинжал, на другом боку – граната, ребристый корпус с блестящей трубкой запала в кожаном кармашке.

– Ну, чё будете? – спросила она, поправляя берет. У девочки было розовощекое лицо с тонким, едва заметным шрамом на треугольном подбородке и маленькие оттопыренные уши.

– У меня денег нет, – предупредил я.