– Киборг, – сказал карлик. – Расплющь меня платформа, киборг!

Одетый в серую телогрейку и ватные штаны, обрюзгший краснолицый мужик шагал к нам. Покрывало в черно-белую клетку он скрутил жгутом и обвязал вокруг поясницы. На голове его была шапка-ушанка, правая штанина обрезана немного ниже колена. Под нею скрипел, щелкал, лязгал и дребезжал механизм, состоящий из кривых штанг, шестерен, покатого наколенника, пружин и поршня. Сбоку в захвате из проволоки висела пузатая масленка.

– Да не простой киборг – пьяный, – продолжал Чак. – Чего только в Херсон-Граде не увидишь.

Киборга покачивало. В правой руке он держал большой железный чайник с вмятиной на боку и, часто прикладываясь к сплюснутому на конце носику, очень целенаправленно шкандыбал в нашу сторону. Следом семенила разносчица, дергала его за телогрейку и повторяла:

– Дэу, хватит! Тебя Матфей выгонит, ты что, не понимаешь? И Орест за тебя уже не заступится. Дэу, железка ты электронная, не приставай к ним!

Не обращая на нее внимания, киборг приблизился к столу.

– Ты! – просипел он испитым голосом и ткнул чайником в мою сторону. – Что ты себе думаешь, мутант? Дэу ждет тебя здесь седьмую декаду!

* * *

От него разило, как от самогонного аппарата. Хлопнув ладонью по тусклому покатому наколеннику, киборг объявил:

– В ногах правды нет, особливо в такой, как у Дэу. Инка, тащи стул.

– Сам себе тащи стул, дурень ржавый! – выкрикнула она. – Дед сказал следить за тобой, чтоб неприятностей никаких, а ты… У-у! – погрозив киборгу кулаком, девочка вернулась к стойке, что-то бормоча.

– Вот дщерь нрава беспокойного… – Поставив чайник на стол, Дэу пошел за стулом, и я понял, что у него нет левой руки. Вернее, что-то там в рукаве пряталось, но оттуда не торчала кисть.

Скрипя, лязгая, оставляя за собой слабый запах машинного масла, он пересек центральный проход и взял один из стульев, стоявших под другой стеной. Пошел обратно, но, не дойдя до нас, стал заваливаться вперед, кренясь медленно и величественно, как старое дерево. Соскочив со стула, Чак поддержал его, однако ясно было, что карлику с Дэу не сладить, и мне тоже пришлось вставать. Я схватил киборга за плечи. Чак вырвал из его руки стул, поставил, и я усадил Дэу верхом. Киборг воспринял это как должное. Благосклонно что-то промычав, он взялся за ржавую ручку чайника и пробубнил:

– Выпьем, значит, и в дорожку.

Мы снова сели.

– Ты знаешь меня? – спросил я.

Святой мутант – он был еще и косоглаз! Нос картошкой и будто расплющен ударом сковороды, толстые бледные губы, морщины, двойной подбородок. На красном небритом лице блуждала добродушная улыбка, один зрачок уставился на меня, другой косил в сторону.

– Ты знаешь меня? – повторил я.

Дэу, поставив чайник на стол, ладонью прихлопнул облезлую ушанку, поползшую на лоб, и просипел:

– Видались.

– А чего ты его мутантом обозвал, дядя? – спросил Чак.

Киборг погрозил нам толстым пальцем, а после упер его себе в лоб над переносицей.

– У Дэу тут сканер, Дэу не обманешь. Дэу сам как сканер, кого хочешь распознает. Мутант и есть, а что же? Мутант так мутант, Дэу это не важно, лишь бы человек был хороший.

Мы с Чаком переглянулись. Киборг закрыл глаза, положил подбородок на спинку стула и явно настроился поспать. Поправив подушку, карлик взял из миски шляпку гриба и сунул ему под нос. Дэу сразу оживился – подался вперед, скрипнув стулом, схватил гриб и сунул в рот. Прожевал, кося на Чака левым глазом. Кивнул.

– Поздорову, малый.