– Марк, это ожог, а не маска. И если ты…

Из коридора донеслись шаги, и в комнату заглянул Влас.

– Почти готово, только мне пулемет нужен и ленты… – здоровяк начал говорить еще в коридоре, но замолчал, когда увидел нас. – Э, а чё со стариком?

– Влас, уведи Марка, – приказала Мира.

– Я никуда не пойду! – злобно взвизгнуло дрожащее, перепуганное существо, стоящее рядом с ней. Веко выпученного глаза непрерывно дергалось, торчащие из рукавов тонкие кисти ходили ходуном, как крылышки беспомощного цыпленка. – Я управитель Херсон-Града, я хозяин Большого дома, я – Марк Сид! Марк Сид!

– Марк, успокойся! – Мира коротко, без замаха ударила его по щеке.

Брат по-женски взвизгнул, прижал руки к лицу и нагнул голову, будто пытаясь уберечься от новых ударов.

– Влас, уведи его, – повторила сестра. Казалось, она готова расплакаться.

Здоровяк кинул на меня хмурый взгляд, взял брата за плечи и повел из комнаты. Тот не сопротивлялся, брел, волоча ноги в изящных туфлях и прикрыв забинтованное лицо.

– Скажи оружейнику, что я приказала выдать тебе патроны и пулемет! – крикнула Мира вслед.

Когда шаги в коридоре стихли, она обернулась с искаженным от ярости и злобы лицом. Я сидел в той же позе на краю кушетки. Автомат взлетел, она шагнула ко мне, выставив перед собой оружие, ствол почти коснулся моей груди.

– Почему бы мне не пристрелить тебя, как бешеного шакала, Альб?

Мгновение я колебался. Можно было схватить за ствол, дернуть вбок, ударить ее в лицо, попытаться вырвать автомат… Нет, не выйдет. Мира лучший, чем я, боец, и в прямом поединке справится со мной если не легко, то по крайней мере без особых усилий. Да к тому же я в подвале Большого дома и не выберусь отсюда живым, даже если смогу одолеть сестру.

– Вы до сих пор не знаете место, где спрятана военная машина древних, – напомнил я.

– Машина! – фыркнула она. – Я вообще не уверена, что там есть что-то полезное для нас.

Я приподнял бровь.

– А этот автомат? Кажется, сейчас машина с таким оружием на борту – единственное, что может спасти вас от гетманов.

– Нас? – она опустила автомат. – Город, а не нас. Мы можем уехать ночью, найдем новое место и заживем там. Деньги, стволы, сендеры – все у нас есть. Если…

Я покачал головой.

– Марк на это не согласится. Он всегда любил власть, разве нет? Именно поэтому он выдал меня, как только узнал, что я мутант, стал угрожать отцу с матерью, что приведет сюда монахов из Киева. Или не он, вы оба? – я заглянул в ее лицо. – Ну да, признайся, это был ваш общий план? Скажи мне, сестренка: после того как мать уехала вместе со мной, вы отравили отца? Вы двое и Болеслав? Я слышал, Август Сид умер как-то подозрительно быстро после нашего исчезновения…

– Он заболел!

Я покачал головой.

– Заболел после того, как Болеслав подлил что-то в его питье или подсыпал в еду?

Мира молчала, постукивая цевьем автомата о ладонь, и я добавил, кивнув на тело под стеной:

– Ну и уроды вы трое.

– А ты мутант, – отрезала она. – И у меня нет времени слушать эту чушь. Ты будешь отвечать на мои вопросы…

– А ты – на мои.

Ее лицо снова исказилось, она качнулась вперед, вскинув оружие.

– Ну и что? – спросил я, глядя на вороненый ствол, едва заметно дрожащий прямо перед глазами.