Изнасилованный юноша подает жалобу на своих обидчиков. Но жалоба эта оборачивается против него самого: суд обвиняет его в том, что он облачился в женскую одежду, прикрыл голову накладными волосами и размалевал себе лицо. Тем самым он насмеялся над паллою честных гражданок. Магистрат объявил:

– Apud patres nostros nefas putabatur brachium toga exserere (Во времена наших предков считалось преступлением оголить руку, скрытую тогой).

ВНУК

NEPOS EX MERETRICE SUSCEPTUS

Некий человек безжалостно изгнан из дома своим отцом, своей матерью и своим дядею, да еще с помощью четырех рабов, за то, что не хочет расстаться с куртизанкой по имени Гиспала, в которую влюблен без памяти. Он стал жить с нею. Они любили друг друга. У них родился сын, которого они вместе и воспитали. Но потом этот человек заболел. Он послал за отцом, чтобы поручить ему своего сына, сказавши так:

– Я тебе уже не сын. Но этот ребенок – твой внук. Его родила от меня Гиспала.

Он умер. Едва куртизанка предала его тело огню, как отец явился к ней. Он не потребовал у нее урну с прахом, но взял к себе в дом младенца. Его младший сын затеял процесс против отца. Он обвинил его в слабоумии.

Отец:

– Эта куртизанка была примерной супругой. Я сам видел, как усердно она заботилась о больном и как горевала. Мало сказать, что волосы ее были растрепаны, – она рвала их, обуянная скорбью.

Младший сын:

– Он уже не был тебе сыном. Ты выгнал его из дома.

Отец:

– Мне сказали: твой сын умирает. Я поспешил к нему, я бежал как безумный (Amens cucurri).

– Я – твой единственный сын.

– Там, в доме куртизанки, я увидел двух моих сыновей. Один умирал. Другой плакал.

– Incidit in meretricem inter omnia mala etiam fecundam (Он встретил блудницу, которая помимо прочих своих пороков отличалась еще и плодовитостью). Отец, ты должен отвергнуть ребенка, рожденного бог знает от кого!

– Я готов признать, что был безумен – в тот миг, когда глаза мои не видели, которого из сыновей должен изгнать.

– Adoptavit ejus filium propter quam etiam suum ejecerat! (Мой отец усыновил ребенка от этой шлюхи, из за которой отверг родного сына!) Я обвиняю своего отца в слабоумии.

– Ut intravi, cadentes jam oculos ad nomen meum erexit fugientemque animam retinuit. «Pater» inquit... (Когда я вошел и он услышал мое имя, то открыл глаза, уже затуманенные близкой смертью, и удержал готовое отлететь дыхание. «Отец мой», – прошептал он...) А потом спросил: «Где мой брат?»

Мы можем привести отрывки из девяноста сюжетов Альбуция Сила. Среди романов о разврате есть еще одна декламация, где отца обвиняют в слабоумии: некий отец задумал хитростью вернуть сына, погрязшего в распутстве. Он делает вид, будто и сам предается блуду, бесчестит свои седины развратными ласками шлюх, душится благовониями, удлиняет свою тогу, украшает ее яркой каймой. Мало помалу старик входит во вкус. Проматывает свое состояние. Сын, обеспокоенный неминуемым разорением, обвиняет своего отца в безумии.

В «Слепом развратнике» Альбуций выводил на сцену десятерых юношей, проигравших в кости все свои богатства. И вот, лишившись состояния, вздумали они поставить на кон собственные глаза, дабы отыграться: тот, на кого падет жребий, во первых, даст себя ослепить и, во вторых, получит несколько тысяч денариев вспомоществования, которое государство оказывало после расследования причин несчастья.