Эти заявления напугали многих арбитражеров на Уолл-стрит, но не Боски. Сигел советовал ему игнорировать публичные заявления Carnation и не прекращать покупку. Во всяком случае Боски знал из других источников, что поглощение возможно. Он воспользовался снижением цены на акции Carnation и увеличил свою долю. «Это повторение Getty», – уверял Сигел Боски.

На самом деле все получилось лучше, чем в случае с Getty: чище, быстрее и прибыльнее. Имеющая богатую историю Carnation, одна из наиболее известных и престижных американских компаний, не устояла перед дружественным предложением о слиянии от Nestle, гигантского швейцарского конгломерата по производству продуктов питания. Для Боски эта сделка стала крупнейшей победой, достигнутой с помощью Сигела: она принесла ему 28,3 млн. долларов – примерно половину совокупной прибыли от торговли на информации Сигела.

Однажды во второй половине дня Боски позвонил Малхирну и попросил его взять на себя организацию и проведение благотворительного ужина. Мероприятие было призвано повысить авторитет самого Боски и собрать средства в пользу Еврейской богословской семинарии, престижного учебного заведения рядом с Колумбийским университетом в Манхэттене. Малхирн никогда не замечал со стороны Боски подлинного интереса к иудаизму, но знал, что тот помогает семинарии, возможно, желая произвести впечатление на состоятельных еврейских инвесторов. «Айвен, ты же знаешь, что подобная деятельность мне не по душе. Может, я просто выпишу тебе чеки» – спросил Малхирн. К просьбам друзей о пожертвованиях на благотворительность он всегда относился с готовностью. Боски сделал небольшую паузу, а затем, почти как обиженный ребенок, сказал: «Никто больше за это не возьмется».

Малхирн вздохнул и согласился. Он давил на Карла Айкана, пока тот не согласился быть вторым спонсором, и они вдвоем сумели продать все билеты. Это было непросто, учитывая широко распространенные враждебность и зависть по отношению к Боски, но в результате было собрано почти 500 000 долларов для семинарии. Ужин относился к разряду светских раутов, на которые нужно являться, что называется, в полном параде; даже Малхирн надел смокинг и галстук-бабочку. Из Детройта приехала мать Боски. Эта миловидная дама, которая держалась с большим достоинством и всем своим видом демонстрировала гордость и заботу еврейской матери о сыне, поразила Малхирна до глубины души. Представив ее гостям, Малхирн сказал: «Я знаю истинную причину того, почему сегодня вечером вы здесь. Вы здесь потому, что не можете поверить, что у Айвена Боски действительно есть мама». Аудитория расхохоталась.

Все возраставшие успехи Боски вызывали недоумение и скепсис даже у его собственных сотрудников. Лессман, глава аналитического отдела, знал, что никакая информация, собранная им самим или кем-либо из его подчиненных, не могла привести Боски к таким высотам. Но вместе с тем он не представлял, где искать ключ к разгадке; он не замечал вовлеченности Kidder, Peabody в несоразмерно большую часть их сделок. В том году, в самый разгар полосы удач у его босса, Лессман узнал, что Kidder, Peabody и Сигел представляют компанию-мишень в сделке по поглощению, в которой они ранее приобрели позицию. Он знал, что Боски и Сигел часто перезваниваются, и отправился к Боски поделиться новостями. «Я только что узнал, что в сделке участвует Kidder, – сказал Лессман, гордясь своей осведомленностью. – Почему бы вам не позвонить Марти Сигелу и не поинтересоваться, нельзя ли получить какую-нибудь помощь».

«Что ты имеешь в виду? – резко спросил Боски, рассердившись. – С какой стати Марти Сигел будет со мной разговаривать?»

«Я хочу сказать, вы ведь хорошо знаете друг друга, не правда ли? – сказал Лессман.