Чем‑то это напоминало азбуку Морзе.

Нижняя часть фургона в нескольких местах поцарапана. Кроме того, кое‑где видны следы зеленой краски.

Ну что ж, этим займутся криминалисты.

Камиль наконец‑то вернулся домой.

Сегодняшний вечер его здорово встряхнул. Как обычно, он поднялся к себе пешком. Он жил на пятом этаже, но никогда не пользовался лифтом – из принципа.

Они сделали все, что могли. Теперь оставалось самое ужасное – ждать. Пока никто не заявлял в полицию о пропавшей женщине. Может пройти день, два дня, еще больше… А за это время… Когда похитили Ирэн, она была найдена мертвой всего десять часов спустя. Сейчас прошло уже больше половины этого срока. Если бы криминалисты обнаружили какую‑то важную улику, они бы уже об этом сообщили. Камиль знал эту песню – печальную и долгую. Сбор улик, обработка, бесконечные анализы, тщетные попытки быстрее добиться результатов, война на истощение, – все это отнимает огромное количество времени и нервов.

Он перебирал в памяти события этой нескончаемой ночи. Он был измотан. Но времени хватало только на то, чтобы принять душ и выпить пару чашек кофе.

Камиль не остался в квартире, где они жили вместе с Ирэн, – ему не хотелось вновь и вновь замечать повсюду следы ее былого присутствия. Это требовало немалой душевной стойкости, запас которой он предпочел сохранить для других ситуаций. Он спрашивал себя: продолжать жить после смерти Ирэн – это вопрос смелости, силы воли? Как выстоять одному, утратив все опоры? Ему нужно было как‑то затормозить, замедлить собственное падение. Он чувствовал, что эта квартира погружает его в бездну отчаяния, но никак не мог набраться решимости ее покинуть. Он спросил совета у отца (его ответ был однозначным), потом у Луи, который выдал следующее: «Чтобы удержать, нужно отпустить». Кажется, это какой‑то даосский афоризм. Камиль не был уверен, что правильно его понял.

– Ну или, если вам так больше нравится, вспомните басню про дуб и тростник: один ломается, другой гнется.

Да, это ему больше нравилось.

Набравшись решимости, он продал квартиру. И вот уж третий год жил в другой, на набережной Вальми.

Он переступил порог. Тут же появилась Душечка. Ах да, теперь у него была еще Душечка – маленькая полосатая кошка.

– Вдовец с кошкой – это ведь, кажется, такой расхожий штамп? – однажды спросил он у Луи. – Может, я с этим переборщил?

– Зависит от кошки, – отвечал тот.

И попал в самую точку. То ли из любви к хозяину, то ли из внутреннего стремления к гармонии, то ли из желания подражать, то ли из застенчивости – но, так или иначе, Душечка оставалась на удивление маленькой для своего возраста. У нее была очаровательная мордочка, кривые, как ноги ковбоя, лапки – и плюс к этому она невероятно миниатюрна. На этот счет даже у Луи не нашлось никаких правдоподобных гипотез – а уж это означает, что загадка и впрямь неразрешима.

«Может, она тоже перебарщивает со штампами?» – думал Камиль.

Даже ветеринар, к которому он принес кошку и задал все тот же вопрос о ее росте, воззрился на обоих в немом изумлении.

В сколь бы позднем часу хозяин ни появлялся дома, Душечка всегда просыпалась, вставала и выходила ему навстречу.