Сражение за Плевну начало затихать.

– Хвала аллаху, у русского генерала нет солдат, чтобы продолжать атаки. – Осман-паша повернулся к штабным офицерам: – Но и мы не можем преследовать отходящего противника. Наши аскеры выдохлись, русские пощипали их изрядно. Они дрались храбро и достойны уважения. Прикажите зарыть мёртвых.

Потом долго смотрел в подзорную трубу, как уходят от Плевны русские полки. Оторвавшись, сказал:

– Они ещё вернутся, но теперь уже большими силами. Надо крепить высоты.

Под Плевной гремели пушки и в пороховом дыму сходились в штыковой атаке батальоны, а в Казанлыке мирно грело солнце и усталые от штурма Шипкинского перевала солдаты блаженствовали на отдыхе. Весело горели дрова в полковых кухнях, топились бани.

Дав Передовому отряду перегруппироваться, Гурко планировал новое наступление на юг. Требовалось получить данные разведки, устроить демонстрацию к Старой Загоре.

В Казанлык подтянулось болгарское ополчение. Шли с песней:

Поручик Узунов не скрывал удовлетворения. Он снова со своими дружинниками, у генерала Столетова. За обедом Кесяков обратился к офицерам:

– Господа, я часто спрашиваю себя: что сталось бы с нами, болгарами, если б не Россия?

За столом затихли, а подполковник продолжал:

– Физическое истребление нашего народа и нашей культуры… Да-да, именно физическое. И не только болгар, но и других балканских народов.

– Вы правы, Костаки, – поддержали Кесякова за столом.

– Когда нам трудно, мы знаем: есть держава, готовая подать нам свою братскую руку. Зовётся эта держава – Россия. Она наша совесть, будущее независимой Болгарии. И будет проклято имя того, кто предаст забвению великодушие народа российского.

Выпив ракии, принялись шумно вспоминать Петербург, товарищей по службе. Завели речь об ополчении. Полковник Вяземский сказал:

– Считаю за честь приложить руку к возрождению войска болгарского. Наша наипервейшая задача – создать офицерский корпус.

– Позвольте, – вставил командир третьей дружины капитан Попов, – необходимо создать из дружинников регулярные воинские части. Наше ополчение – ядро будущего болгарского войска, а в нём вечно должны жить славные традиции войников, которые сегодня вместе с русскими солдатами сражаются за свою отчизну.

– Славно сказано, други, – поддержал Попова подполковник Кесяков. – Мы, болгары, боролись против османов, страстно желая свободы отечеству. Члены организации «Молодая Болгария» мечтали о счастье и свободе для своей страны. Но враг оказывался сильнее нас, и каждое наше выступление мы оплачивали дорогой ценой, кровью. Десятки тысяч болгар погибали под ятаганами головорезов-башибузуков. – Кесяков пристукнул кулаком по столу. – Но самое страшное, други: турки увозили в гаремы наших невест, красавиц, они рожали османам сыновей, воинов. Воспитанные в турецком духе, они, по крови болгары, беспощадно расправлялись с болгарами…

– Друзья, кого я вижу? Капитана Николова! – вскричал доктор Мирков, врач ополчения. – Как объяснить ваше отсутствие?

– Детали службы, доктор. – Райчо повернулся к Кесякову: – Господин подполковник, я слушал вас и полностью с вами согласен. Болгарский народ всегда с надеждой смотрел на Россию. В ней мы находили приют в тяжкую годину, ждали и верили: российский солдат принесёт освобождение Болгарии.

– Господа, – вставил прапорщик Вылков, – мне думается, нас хотят использовать в этой войне как подсобников.

– Мы этого не допустим, – решительно возразил Райчо. – Болгарские войники должны с оружием в руках освобождать свою родину.

Взгляд Николова упал на Узунова.