— Но такого не было. Я не была в безопасности!

— Да ты была. Ты никогда не голодала. Ты никогда не была в какой-либо прямой опасности. Я всегда вмешивался, как только чувствовал опасность. Харрис несколько раз вмешивался, чтобы предотвратить опасность, хотя ты об этом и не знала. Он, в конце концов, очень хорош в своей работе. — Он замолчал, а потом продолжил. — Харрис?

Харрис заговорил.

— Мисс Сент-Клер. Помните ли вы День Святого Патрика два года назад? Вы и ваша подруга Лайла вышли за выпивкой. Вы двое пили с полудня до двух ночи. Вы обе были в крайне нетрезвом состоянии.

Я вспоминала за закрытыми глазами. — Да. Я помню.

— Вы были одеты в лимонно-зеленую футболку и джинсы. Лайла была одета в... ну, я полагаю, это можно было бы назвать платье. Оно было... довольно коротким.

Я не могла удержаться от смеха от его описания. Ее платье едва прикрывало ее задницу, и если она ступала неправильно, ее задницу и вправду было видно. Потом тот факт, что он знал точно, во что мы были одеты, заставил меня трястись. – Ты… был там?

— Я всегда был там, мисс Сент-Клер. Не виден для глаз, но был. Вы и Лайла были слишком пьяны, чтобы даже идти прямо в ту ночь, но не было такси, а автобус не ходил туда, куда вам было надо. Так что вы шли всю дорогу пешком. Семнадцать кварталов. В два часа ночи, по центру Детройта.

Я вздрогнула, когда вспомнила ту ночь. Мы жили вместе, в той дерьмовой квартире в центре города. Мы редко выходили за пределы и никогда в одиночку. Мы были слишком пьяны. И мы, на следующий день подумали, что это было чудо, что мы добрались домой живыми. Теперь я начинаю думать, что это было не чудо, а защита Харриса.

— Это было безумно плохое решение, и мы виноваты, — сказала я. — Мы проснулись на следующий день удивленные тем, что были дома в целости и сохранности.

— Все нормально, вы не знали.

— Что? — Я отхлебнула виски для храбрости. — Что вы имеете в виду?

Харрис ответил. — Лайла была настолько пьяна, что вы в основном несли ее всю дорогу. Она не могла встать, не могла ходить, ни даже говорить. Вы были не менее пьяны, но как-то умудрялись помогать ей. Я никак не мог понять, как вы смогли сделать это. Вас тошнило несколько раз, но вы все равно тащили ее. – Его голос звучал так, как будто он был поражен. — Вы помните что-нибудь из этой дороги домой пешком? Любое чувство опасности? Кого-нибудь, кто выражал угрозу?

Я крепко задумалась — дорогу домой я не помню. Я вспомнила, очень мало, всего несколько случайных мыслей — какой тяжелой Лайла была, как я устала, какой пьяной я была и как сильно я хотела быть дома. Как сильно терпела боль в спине. Да это было странно, как и говорил Харрис. — У меня есть смутное воспоминание... трое мужчин. На углу улицы. Они кричали нам, я думаю. На другом языке. Испанский, может быть? Я думаю... я думаю, они следовали за нами некоторое время. Я помню... я помню, что пыталась идти быстрее, но Лайла была настолько тяжелой, но ничего больше.

— Да. Эти трое. Они последовали за вами, в самом деле. Чтобы окружить. И они действительно говорили по-испански. Все, что они сказали... хорошо, что вы не говорите по-испански. Они говорили мерзкие вещи. Я не буду повторять их слова, но это было отвратительно.

— Они могли бы причинить нам вред? — Я должна была спросить.

— О, да. Они намеревались изнасиловать и убить вас обеих.

Голос Харриса стал холодным, жестким. — Вот что они говорили. Сказать вам точно, что они намерены сделать. Их план был следовать за вами домой, подождать, пока вы откроете переднюю дверцу, а затем подтолкнуть вас обеих. Изнасиловать, убить вас и оставить в вашей собственной квартире. Никто бы не узнал, что случилось, и они никогда не были бы пойманы. Не было никаких камер в вашем здании.