1971

Два человека по Луне ходили,

 Затем другие. Что тут может слово?

 Событие, а столь кружноголово,

 Как если б вы душе вновь навредили.

От жути опьянев, только и риска,

 Уитмена потомки по пустыне

 В скафандрах шли, свой флаг в скалистой стыни

 Чтоб водрузить, что сладок, как ириска.

Любовь Эндимиона, гипогриф и

 Странная сфера Герберта Уэллса

 Подтверждены. Не лжёт так принц Уэллса,

 Как президент страны, у тайн где грифы.

Нет на земле того, кто б их храбрее

 Был и счастливей, ликов день бессмертный!

 Хоть Одиссей, как все, простой был смертный,

 Ума в Элладе не было острее.

Луна, которой жертвы вековые

 Приносятся как идолу с печальным

 Лицом, но и страдальчески-кончальным

 Теперь, аки химера, на их вые.

 ИЗРАИЛЮ

Кто подтвердит, что в лабиринте рек

 Теряющихся в прошлом моей крови

 Твоя, Израиль, есть? Если не по брови,

 То в глаз: мой предок ел тот чебурек,

Который изобрёл жидоабрек,

 А книгу ту, священной что корове

 Подобна, от Адама побурови

 До бледности Распятого, Дух рек.

Ту книгу, что зеркальна для любого

 Читающего, над которой Бог

 Склонился, в глубь кристалла голубого

Глядящийся, как в чашу голубок.

 Спаси себя, хранящий Стену плача,

 От жажды мстить обрезанным, палача!

 СЫНУ

Не я тебя зачал, но те, чьи кости

 Давно в земле, тебя родили мною,

 И лабиринт любовей стал виною

 Того, что гены выпали как кости

И появился ты, моей злак ости.

 К Адаму нисходящий глубиною

 Давидов корень, ты ли слабиною

 Всеобщей порчен? Выкусисякости

Не держишь ли в кармане шестопало?

 Я ощущаю наше мы, в котором

 Взошли твои потомки на простором

Поле страны, зерно чьё не пропало.

 В тех, кто ушёл я, но и в приходящих,

 И вечное — в явленьях преходящих.

 КОНЕЦ

Сын старый без истории, без рода

 И племени, чуть было не погибший

 За то, что проповедовал прогиб шей,

 Пророк жестоковыйного народа,

Исчерпывает дни в пустынном доме,

 Вдвоём быв, что теперь — воспоминанье,

 За гневное порока поминанье

 Блистательно пирующих в Содоме.

Чудесное не редкостнее смерти.

 Воспоминаний жертва то священных,

 То тривиальных, за ноздрей прещенных

Зажим публичный предан крути-верти

 Над углями в оковах. Бог ли, Случай,

 Никто, дай мне чело с звездой двулучей!

 К ЧИТАТЕЛЯМ

Пусть другие гордятся написанными страницами,

 А я буду хвалиться прочитанными.

 Я так и не стану филологом.

 Не буду исследовать наклонения, склонения,

 Трудную мутацию букв,

 Дэ отвердевающее в тэ,

 Отождествление гэ и ка,

 Но через всю жизнь пронесу одержимость языкознанием.