Адам, вкусив свободы, изменился.

Неужто же сон Бога в грех вменился

 Сновидцу? И я тоже согрешаю

 Во сне, что здесь себе не разрешаю,

 Там дозволяю — вот и объяснился

Феномен сна! В Эдем есть возвращенье

 По пробужденью и греха прощенье

 Как сна, война в котором бесконечна

Каина с Авелем, где хрип убитых

 И рык где убивающих. Бог спит их.

 Меч изострён. Стрела остроконечна.

 ПОЭМА О ДАРАХ

Упрёк или слезу я всё равно чью

 Не заслужу. Как мастерски Создатель

 Вручил мне, ироничный наблюдатель,

 Два дара сразу: книги вместе с ночью.

Весь этот град томов, преподнесённый

 Глазам без света, что читают только

 Во снах, ошеломил меня настолько,

 Что я совсем опешил, потрясённый.

Но атласы, альбомы словари и

 Тома без счёта стали недоступны,

 Хоть наважденья их и неотступны,

 Как манускрипты, что в Александрии

Пожрал пожар. От голода и жажды

 Тантал страдал в Аиде, окружённый

 Водою и плодами. Погружённый

 В раздумья, не единожды, не дважды,

Стократ Тантал, бреду вдоль книжных полок

 Слепой библиотеки бесконечной,

 Порой снимая книгу без конечной

 Цели прочесть что-либо: мрака полог.

На мир воззренья Запада, Востока

 В рядах энциклопедии. Веками

 Писалось то, что трогать лишь руками

 Теперь могу, одаренный жестоко.

Вот символы, вот виды космогоний,

 Династии, геральдика — всё это

 В подарок для незрячего поэта!

 Слепца какая дольше из агоний?

Свет, сладкий свет отныне мне заказан.

 Со мной теперь и тросточка всегда та.

 Я, представлявший Рай себе когда-то

 Библиотекой, так зачем наказан?

Я знаю, некто, имя чьё — не случай,

 Вновь так распорядится здесь вещами,

 Что этот мой — чей тянут зуб клещами,

 Да вытянуть не могут? — злополучай

Уже принял другой, по галереям

 Бредущий, со священным страхом стены

 Ощупывая — слепы все сластены

 И гнусны все, вредящие евреям.

Кто из двоих поэму эту пишет,

 Я вместе с тенью, тень вместе со мною?

 Но ходит кто за плотию иною,

 Мёртв заживо, хотя здоровьем пышет.

Анафема за то на нас обоих.

 Мир этот изменяется и блекнет.

 Надежды в нём для двух умом калек нет.

 Как наказал Всевышний неслабо их!

 МОРЕ

Юное море, море Одиссея,

 Оно же — мусульманского Улисса —

 Симбада-Морехода, тоже лиса!

 Однако, вижу в нём во всей красе я

Эрика Рыжего и кабальеро,

 Себя не выделявшего в толпе и

 Элегии за раз и эпопеи

 О родине творца. Ну, не карьера…

И море Трафальгара, что воспело

 Историю Британии, чья слава

 Воинственна, а как надменноглава!

Но вот оно опять волной вскипело…

 Хвала твоим победам бесконечна,

 Британия, вот только ты не вечна.