Философом став, но и богословом,

 Я разъясняю, что добро, что зло вам.

4

Вот родины мои: Буэнос Айрес,

 Две Кордовы, Исландия, Женева,

 Нара, хотя там прожил одноднево,

 Но не Нью-Йорк, не Вашингтон, Венс Сайрос.

Сон вогнутый того, кто одинок, я,

 Себя где потерял или считаю

 Потерянным. Весь день сижу, читаю,

 И некому звонить мне, фирма «Нокья».

Низкопоклонства солнц, ветхие утра

 И в первый раз увиденное море

 Или луна… Нет, я не в Балтиморе

В авто зачат был цвета перламутра.

 Без своего Вергилия во мгле я

 Бреду на ощупь и без Галилея.

5

Я длительного времени миг каждый,

 Каждая ночь бессонного рассвета…

 Из накажды клубился дым накаждый,

 Когда народ шёл Ветхого Завета.

Как физики закон самодокаждый

 Церковное имел в виду их veto,

 Так алгорифмы принцип самоскаждый

 Используем отнюдь не для навета.

Каждый канун и каждое преддверье…

 Вот Библии очеудостоверье,

 А вот ваше церковное преданье,

Которое вредней, чем суеверье:

 Георгием на смерть змея преданье

 Есть ложь. Змей был хитрей половозверья.

6

Я есмь мнимая память о гравюре,

 Что в комнате висит и моё зренье

 Не слабое ещё видит de jure,

 De facto же — слепящее прозренье.

И снилось мне: её Лаптеву Юре

 Я заказал, а он, есть подозренье,

 Драконов татуирует, на сюре

 Помешанный, к реальности — презренье!

Неужто об офорте память ложна?

 Реальность ли за сон я принимаю?

 Смотрю, и ничего не понимаю,

Как если б явь была не внеположна:

 Смерть, Всадник и Дракон. На помощь, Боже!

 Как же я вижу? Зрение слабо же…

7

Иной я некто, видящий пустыню

 И видящий себя видящим вечно.

 Нагой, врагам я выставлен на стыню.

 Кат любит поступать бесчеловечно.

Мой пращур Аввакум за двуперстыню

 Сожжён был мотыльком церковносвечно,

 А я, его потомок — за сластыню

 Мальчишескую душеизувечно

К позорному столбу прикован цепью

 И надо мной столицы чернь глумится,

 И чашу с калакутой я в конце пью,

И белый свет в очах моих затмится.

 Я зеркало. Я эхо. Я метафор

 Творец и лжекультуры эпитафор.

 ЕККЛЕСИАСТ 1-9

1

Если ко лбу я руку поднимаю,

 Книг корешков касаюсь если нежно,

 Значит я клоун в цирке и манежно

 Жильё моё. Себя я обнимаю,

И все смеются! Я не понимаю,

 Что тут смешного? Одиноко мне ж, но

 У Стены плача будет снежно-снежно…

 Я сон видеокамерой снимаю.

В Салиме выпал снег… Не принимаю

 Я никого.