Я верю, что жизнь складывается тремя способами.

Первый: ты пассивно плывёшь по течению, и хорошо, если река благосклонна и несёт, куда надо.

Второй: жизнь определена старой Мокошью и дочками её, Долей и Недолей, так что, чего ни делай, изменить судьбу невозможно.

Третий: ты сам себе хозяин, всё происходит по твоей воле.

Кому что достанется, тот так и живёт. Ну, или выбирает сам. Я вот большой поклонник третьего варианта. Не скажу, что хотел оказаться в теле немого сироты в захолустном мирке, конечно. Но привели к этому всё-таки мои решения. Вот за них и отвечаю. Хотя предпочёл бы не отвечать.

И теперь меня всё сильнее сворачивало в сторону того, чтобы плыть по течению. Я, конечно, к этому ещё не пришёл. До сих пор думал — каждый день, мать его, думал! — как выкрутиться из капкана, в который угодил. Но ничего в голову не приходило. И это меня буквально убивало. Да, Род знал, как меня наказать. Отдаю должное старому пердуну!

Адель внезапно привлекла моё внимание, пустившись в рассуждения о будущем, которое меня ждёт.

— Иногда происходит такое стечение обстоятельств, что судьба, случайность и желание человека совпадают, — сказала она. — И тут главное — не спасовать, не прощёлкать момент. Понимаешь? Как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай!

Этот четвёртый способ мне прежде в голову не приходил, но я сразу добавил его к списку. Удивительно, но и людям порой в голову приходит что-то дельное. Видать, есть в них всё-таки какая-то божья искра. Совсем крошечная, но всё же теплится.

В прежние времена, услышав такое изречение, я непременно наградил бы его автора золотой монетой. Мои богатства были так велики, что одна или две погоды не сделали бы. Жадным я никогда не был, только — тщеславным. Здесь это называют юношеским максимализмом.

Увы, мои богатства остались далеко. И я не мог ничего подарить Адель, кроме признания наличия в ней зачатков разума. В принципе, не так уж мало и даже лестно, но уверен, ей на это было бы наплевать.

Адель встала, расправила халат, хотя на нём и так не было ни складочки.

— Ну, всё, — кивнула она. — Лекция окончена. Сегодня тебя заберут, так что воспитательную работу буду проводить уже не я, а твои родители. И все твои постоянные проказы и шалости, порой опасные для жизни окружающих, станут их проблемой, а не моей. Чему я, по правде сказать, не могу не радоваться. Надеюсь, у тебя хватит ума хотя бы приёмных родителей не доставать. Они терпеть твои выходки не обязаны. Могут и вернуть. Такие случаи не редкость. Конечно, хочется надеяться, что… — договорить Адель не успела: внезапно взвыла пожарная сирена. — О, Господи! — воспитательница аж подпрыгнула от неожиданности. — Учебная, что ли⁈

Она оказалась не учебная. Что-то загорелось на первом этаже, в столовой — так сказала пробегавшая мимо Юлия Борисовна, похожая на взъерошенную утку баба с вечно удивлённым выражением лица. Воспитатели кинулись собирать детей, чтобы эвакуировать согласно плану — так, как они делали не раз, и не два во время тренировок. Но план предполагал, что огонь не распространится по первому этажу за считанные секунды, преградив путь наружу.

Толпа детей и взрослых сгрудилась на лестничной площадке, не зная, что делать. В двадцати метрах дальше у второго выхода стояла ещё одна такая же орава. Все галдели и кричали, многие плакали. Воспитатели никого не пытались успокоить: они сами были перепуганы до чёртиков.