Эдвард Эстэс. Отец Елены.

Великий человек приехал. Сейчас начнется шоу.

Зазвонил мобильник.

– Лэндри.

– Вайс. Мы нашли машину Ирины Марковой.

«Одним зрителем на предстоящем шоу будет меньше», – подумал Лэндри, поворачивая налево и выезжая со стоянки. У него есть более важные дела, чем наблюдение за Эдвардом Эстэсом, отстреливающимся от репортеров. Такие дела, как доказательство, что клиент Эстеса – убийца.

– Этот парень – помощник шерифа, – сообщил Вайс, стоило Лэндри выйти из машины. – Охранником тут подрабатывает. Узнал, что автомобиль в розыске, и вот он здесь.

– Оперативно-следственную группу вызвал?

– Уже едут.

Ирина Маркова водила маленький спортивный «фольксваген «Джетта». Стекла подняты. Машина припаркована на стоянке перед торговым центром «Веллингтон Грин Молл» среди сотен других автомобилей.

– Здесь есть камеры? – спросил Лэндри, оглядывая фонарные столбы.

– Нет.

– Ладно. Внутрь машины заглядывал?

– Через окна, – ответил Вайс. – Ничего не трогал. Видимых следов крови или еще чего нет. На ковриках песок и грязь. И частичный след ноги. Еле заметный, но есть.

– Ага, вижу, – согласился Лэндри. – Давай убедимся, что группа сфотографирует его прежде, чем прикоснется к коврику.

– Как думаешь, есть шанс, что парень оставил нам какие-нибудь отпечатки?

– Небольшой или нулевой, если он один из шайки Броуди. Эти ребята слишком умны, чтобы оставить «пальчики». Может, найдем пару волосков с головы. Лучше чем вообще ничего. Проклятье, пусть у них здесь будут камеры.

Глава 39

Копыта двух бегущих лошадей выбивали дерн. Держась на расстоянии нескольких метров, то одна, то другая вырывалась вперед, в то время как всадники ударяли по мячу, снова его нагоняли, ударяли и нагоняли.

Барбаро взмахнул клюшкой с небрежной видимой легкостью, противоречившей дальности полета мяча. Пас перешел Беннету Уокеру, просчитавшему угол броска и его длину. Он рванул лошадь назад и, извернувшись в седле, неуклюже послал мяч в положение «вне игры». Вполовину убавив скорость, Барбаро пришлось медленным галопом сделать круг и подобрать его. Ради тренировки испанец вытянул клюшку слева от себя и, наклонившись вперед ниже шеи лошади, повел мяч по своей линии и перебросил другу.

Расчет Уокера вновь оказался неверным. Мяч пересек линию в пяти шагах впереди всадника. Беннет громко выругался, излишне сильно пришпорил лошадь и натянул поводья с такой силой, что передние ноги животного оторвались от земли, глаза закатились, а рот раскрылся.

Барбаро подъехал к Уокеру и крепко ткнул того клюшкой. Беннет свирепо посмотрел в ответ:

– Что еще за тычок?!

– Кобыла не виновата в твоей дерьмовой игре! – выкрикнул Барбаро. – Нечего наказывать ее за собственные ошибки!

Он обозвал Уокера несколькими испанскими словами и снова ткнул клюшкой. Разозленный Беннет замахнулся на Барбаро, но тот заблокировал выпад предплечьем, упершись в запястье Беннета и отводя его руку назад.

– Хочешь со мной подраться? – выкрикнул Барбаро. – Да я тебе задницу надеру! Я не маленькая девочка, которую ты может поколотить.

Они стояли лошадь к лошади. Прижавшие уши поло-пони толкались, наколенники мужчин постукивали друг о друга.

Им необходимо покончить с этим на поле. Утреннее солнце было ярким и горячим, лошади и мужчины обливались пóтом и тяжело дышали. Встреча планировалсь как тренировка: урок для Уокера, а для Барбаро шанс забить пару голов перед послеобеденным матчем – первым раундом в турнире с большими ставками, который в воскресенье завершится дружеской игрой перед трибуной на тысячу или более зрителей.