– Дерьмо, – прорычал Лэндри. – И это место преступления, с которым мне работать.

Он ругался и метался в поисках чего-то, что можно было ударить или пнуть.

Я подошла к краю берега и посмотрела вниз.

Аллигаторы известны тем, что вращаются со своей добычей в воде, дезориентируя жертву и утапливая ее даже тогда, когда прокусывают ткани и кости, разрывая вены и артерии. Этот хищник выдернул свой намеченный обед из веток, где тот так удачно запутался. Возможно, аллигатор сам спрятал тело. Другая обычная практика этих рептилий: оставить жертву, зажатую под каким-нибудь затонувшим деревом в заначке на будущее, чтобы она начала разлагаться.

Природа жестока, почти также как человеческие существа.

Я всматривалась в мутную воду в ожидании, когда всплывет другая половина тела. Она появилась на поверхности, и я оцепенела с головы до ног.

– Господи, – выговорила я, но не была уверена, что произнесла эти слова вслух. Из меня вышибло дух, я упала на колени и прижала руки ко рту, чтобы заглушить крик или подавить дурноту, что именно из этого – не знаю.

Бледное посиневшее лицо, смотревшее на меня, должно было быть красивым: полные губы, высокие скулы и, переменчивые как зимнее сибирское небо, голубые глаза, которые уже начали поедать мелкие рыбешки и другая живность. Некогда прекрасное лицо превратилось в маску смерти из фильма ужасов – матушка природа постаралась на славу.

Я годы проработала полицейским на улице, детективом в отделе по борьбе с наркотиками и повидала много тел. Заглядывала в безжизненные лица бесчисленного количества трупов и научилась не думать о них как о людях. Сущность человека ушла в момент смерти, то, что осталось, свидетельствовало о преступлении, которое можно исследовать и разложить по полочкам.

Я не могла также отнестись к этой жертве: отдалиться, заглушить мелькающие в голове образы живой и невредимой девушки. Я могла слышать ее голос: дерзкий, снисходительный, русский. Видеть идущей через двор конюшни гибкой, ленивой кошачьей походкой.

Ее звали Ирина Маркова, и мы работали с ней бок о бок больше года.

– Елена… Елена… Елена…

Подсознательно я понимала, что кто-то пытался окликнуть меня, но голос будто доносился издалека.

Твердая рука опустилась на мое плечо.

– Елена, ты в порядке?

Лэндри.

– Нет, – ответила я, отстраняясь от его прикосновения.

Я с трудом поднялась на ноги и молилась, чтобы не упасть, отходя от берега. Не сделав и нескольких шагов, ноги подкосились, и я опустилась на четвереньки. Невозможно было вздохнуть, желудок судорожно сжался, и меня буквально вывернуло наизнанку.

Паника душила меня скорее из страха перед собственными эмоциями, чем из-за увиденного или страха захлебнуться рвотной массой и умереть. Хотелось убежать от своих чувств, сорваться и нестись сломя голову, как раньше несся Арли, когда привез меня в это жуткое место.

– Елена.

Голос Лэндри звучал у меня в ушах, рука обнимала за плечи, предлагая опору и защиту. Я не хотела от него сочувствия, ничего не хотела. Не желала, чтобы он видел меня такой слабой, уязвимой и потерявшей контроль.

Весь последний год мы были любовниками. Он решил, что хочет большего, а я – что не хочу ничего. Менее десяти часов назад я вытолкала его, заявив, что достаточно сильна и не нуждаюсь в нем. Сейчас я не чувствовала в себе этой силы.

– Эй, полегче, – тихо сказал Лэндри. – Просто постарайся дышать медленно.

Вывернувшись из его рук, я поднялась на ноги. Хотела что-то сказать, но вылетавшие из горла звуки не были похожи на слова. Прикрыв лицо руками, я попыталась совладать со своими чувствами.