– Это Ирина, – сказала я, тяжело дыша.

– Ирина? Из конюшни Шона?

– Да.

– О, Боже, – пробормотал он. – Мне жаль. Не знаю, что сказать.

– Не говори ничего, – прошептала я. – Пожалуйста.

– Елена, тебе надо присесть.

Он поручил одному из помощников шерифа позвонить в отдел по расследованию убийств и повел меня к своей машине. Усевшись боком на пассажирское сиденье, я обхватила голову руками и склонилась к коленям.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Ага. Водки со льдом и лимоном.

– У меня есть вода. – Лэндри подал мне бутылку, и я сполоснула рот.

– Есть сигарета? – Я спросила не потому, что курю. Когда-то курила и, как многие знакомые копы, включая Лэндри, так до конца и не рассталась с вредной привычкой.

– Посмотри в бардачке.

Теперь мои дрожащие руки были чем-то заняты, а рассудок мог сосредоточиться на том, чтобы успокоить дыхание и не поперхнуться сигаретным дымом.

– Когда ты видела ее в последний раз?

Глубоко затянувшись, я выдохнула до предела, будто задувала свечи на именинном торте.

– В субботу. Поздним вечером. Ей не терпелось уйти. Я предложила взять на себя занятия с лошадьми и ночную проверку конюшни.

В отличие от меня, у Ирины была активная светская жизнь. Где и с кем она встречалась, я не знала, но часто видела, как Ирина покидала ферму в откровенных нарядах.

– Куда она направилась?

– Не знаю.

– Куда могла пойти?

У меня не было сил даже пожать плечами.

– Может в «Игроков» или «Кувырок», какой-нибудь клуб на Клематис-стрит.

– Ты знакома с ее друзьями?

– Нет. Полагаю, они по большей части из конюхов или русских.

– Парень?

– Если у нее и был кто-то, на ферму она его не приводила. Держала свои дела при себе.

Это мне всегда в ней нравилось. Ирина не обременяла никого пошлыми подробностями своей сексуальной жизни, не рассказывала о том, кого видела или с кем спала.

– В последнее время в ее поведении прослеживалось нечто необычное?

Я выдавила слабый смешок:

– Нет. Она была неприветливой и высокомерной, как всегда.

Не самое востребованное качество для конюха, но я никогда не имела ничего против ее настроения. Бог свидетель, я всегда могла найти с ней общий язык. У Ирины было свое мнение, и она не стеснялась его высказывать, я это уважала. К тому же она была чертовски хороша в своем деле, даже когда временами строила из себя узницу трудового лагеря в сибирской глуши.

– Хочешь, подброшу тебя домой? – предложил Лэндри.

– Нет. Я остаюсь.

Я потушила сигарету о подножку машины и бросила окурок в пепельницу, ожидая, что Лэндри будет спорить. Он лишь отступил назад, выпуская меня из машины.

– Знаешь что-либо о семье Ирины?

– Нет, и сомневаюсь, что Шон знает. Ему никогда не приходило в голову спросить об этом.

– Она не была членом клуба любителей платить налоги?

Я глянула на него.

Нелегалы составляли большую часть рабочей силы в конном бизнесе Южной Флориды. Они приезжали в Веллингтон каждую зиму, так же как владельцы и тренеры пяти или шести тысяч лошадей, которым предстояло соревноваться в одном из самых крупных и самых богатых событий в конном мире.

С января по апрель население города увеличивалось втрое из-за притока людей, от миллиардеров до едва сводящих концы с концами. Главными зрелищными площадками были Палм-Бич Поло и Конноспортивный клуб. Последний напоминал многонациональный плавильный котел: нигерийцы работали охранниками, гаитяне опустошали мусорные урны, мексиканцы и гватемальцы вычищали стойла.