Ирина только что запустила стальную подкову в голову бельгийскому торговцу лошадьми, явившемуся к Шону, чтобы уговорить того расстаться с внушительной суммой денег. Будь у нее возможность, она убила бы мужчину на месте. Ее ярость витала в воздухе, огромная, обжигающая, с привкусом горечи. Ирина бросилась на бельгийца и молотила его кулаками, пока Шон не схватил ее за белокурый «хвостик» и плечо, и не оттащил в сторону.

Я увела ее в гостиную, а Шон пытался сгладить конфликт с бельгийцем. Ирина поведала мне историю русской девушки, работавшей на этого дельца, который насиловал ее и всячески унижал. В конце концов девушка покончила с собой. Ирина жаждала мести, и этим восхищала меня. Я абсолютно уверена, что не встречала в своей жизни человека, который бы жаждал отомстить за кого-то.

Она была полна страсти, с сердцем тигрицы. Я задумалась: а стала бы Ирина также яростно сражаться за себя? Бродит ли где-то убийца с расцарапанным ногтями лицом, потерявший глаз и согнувшийся в три погибели?

Я надеялась на это.

Подняв стакан в честь Ирины, я осушила его.

Натянув пару тонких узких перчаток для верховой езды, поднялась по лестнице, ведущей в квартиру Ирины. Если Лэндри поймает меня за тем, что я собираюсь сделать, мне конец. Естественно, мысли о последствиях никогда в жизни меня не останавливали.

Ирина тщательно оберегала свою личную жизнь, поэтому всегда запирала дверь. Однако я знала, где спрятан ключ, что помогло мне без труда попасть внутрь. Нападение, которое произошло, было совершено не здесь. Место выглядело жилым, не брошенным. Одинокая кофейная чашка стояла в сушилке у раковины. На кофейном столике разбросаны последние модные журналы.

На полке в ванной комнате Ирина оставила открытую косметичку. Я вспомнила, как в субботу она горела желанием поскорее уйти. Она умчалась одна, в убийственном наряде. Ирина могла бы красоваться на обложке любого из модных журналов в ее гостиной также легко, как работать в конюшне. Даже в футболке, мешковатых шортах и заляпанных грязью сапогах она излучала почти королевскую уверенность и элегантность. Я часто звала ее «царицей».

В ящиках в беспорядке лежали обычные вещи: лак для ногтей, тампоны, ватные шарики, презервативы. Я задумалась, а не бросила ли она тем вечером парочку последних в свою сумочку, предвкушая встречу с мужчиной.

Каким типом мужчины Ирина могла увлечься? Богатым, очень богатым. Определенно привлекательным. Она никогда не повелась бы на деньги, если бы парень с финансами был толстым коротышкой с потными ладонями, похожий на лысеющую жабу. Она слишком высоко себя ценила.

Во время сезона Веллингтон не испытывал недостатка в великолепных мужчинах с кучей денег. Со времен Цезаря, а может и раньше, элиту конного спорта составляли богачи. Привилегированные сыны и дочери, принцы и принцессы Америки и десятка других стран, составляют неотъемлемую часть обстановки на конных соревнованиях и международных полях для игры в поло. Они заполонили вечеринки и благотворительные фонды – мероприятия по сбору средств, которыми насыщен светский календарь с января по март.

Планировала ли Ирина подцепить той ночью наследничка? Слишком легко я могла представить липкий холодный страх, накрывший Ирину, когда она поняла, что ее жизнь вот-вот полетит под откос.

Я вошла в спальню и обнаружила там множество доказательств, что русские все делают с размахом. Кровать была завалена одеждой, которую Ирина просмотрела и отвергла, пока одевалась для вечернего выхода.

Гардероб слишком дорогой для нелегала, зарабатывающего уходом за лошадьми. С другой стороны, в Веллингтоне хороший конюх может заработать шесть и более сотен с лошади в месяц, плюс ежедневные чаевые во время соревнований и тридцать – пятьдесят долларов за плетение гривы одной лошади в день выступления.