– Я думал, что этот не в группе, – заметил Вайс.

Лэндри наблюдал за тем, как Барбаро направился к выходу.

– Возможно, а может, и нет.

Они последовали за испанцем. Барбаро повернул за угол и прошел по тротуару в сторону мужского туалета, но внезапно остановился и обернулся к ним.

– Я пройду ваш тест, детектив, – обратился он к Лэндри. – Мне нечего скрывать.

– А как же ваши друзья?

– Испорченные богатые люди. Как я уже говорил сегодня ранее: богачи не такие как мы с вами. У них есть определенные ожидания, как к ним должны относиться.

– Они заноза в заднице, – прямо заявил Лэндри.

Вайс достал пластиковый контейнер и стерильный тампон.

– Вы согласны провести процедуру прямо здесь? – уточнил он. – Вам не требуется присутствие адвоката? Вы не думаете, что мы собираемся химичить с материалом? Не собираетесь подавать на нас в суд за нарушение ваших гражданских прав?

– Мне нечего скрывать, детектив. Ни по одному из перечисленных вами пунктов не придется хлопотать, потому что вы не обнаружите мою ДНК среди имеющихся у вас образцов.

Процедура заняла несколько секунд. Тампон в рот, соскоб с внутренней поверхности щеки, тампон в контейнер, готово.

Когда все было сделано, Барбаро развернулся и направился обратно в здание.

Вайс обратился к Лэндри:

– Ну и как тебе это нравится?

– Я был бы более счастлив, будь у нас образец Уокера.

– У тебя что, вроде стояка на этого парня? – удивился Вайс. – В чем дело?

– Его слово против ее слова.

– В конце концов она так ничего и не сказала. Внезапно отказалась давать против него показания.

– Уокер от нее откупился.

– Это лишь мои предположения.

– С тех пор прошло двадцать лет.

– Тигры не меняют свой окрас, – возразил Лэндри. – Особенно если однажды вышли сухими из воды.

– И за все эти годы его ни разу не поймали.

– Кто знает? Может, он стал открыто платить за грубый секс. Возможно, поколачивает жену, но за пределы семьи это не выходит. Не знаю, – произнес Лэндри. – Но я абсолютно уверен: он ведет себя так, словно ему есть, что скрывать. К тому же я видел снимок, где он сидел с Ириной Марковой в ночь ее исчезновения.

– Мне ни один из них не нравится, – поделился Вайс. – Думаю, они лгут чаще, чем дышат. Строят из себя невесть что и требуют к себе особого отношения, как будто их дерьмо не воняет. Да их всех надо за решетку отправить только потому, что они такие придурки. Пусть там попробуют свои права покачать.

Вайс поехал с образцом в лабораторию. Лэндри последовал за ним, но направился в убойный отдел. Усевшись за свой письменный стол – из коллекции уродливых старомодных парт цвета бронзы, от которых отказались школьные учителя – он надел очки для чтения, нажал пару клавиш и вернул экран компьютера к жизни.

Он вывел на экран газетные статьи об аресте и судебном процессе Беннета Уокера и снова внимательно просмотрел. Когда утром Лэндри первый раз откопал эту грязь, реакция, что Елена ничего ему не рассказала, была сильной. Он не чувствовал уверенности, что может точно назвать свои эмоции: злость, возможно, душевная боль. Лэндри не нравилось быть вычеркнутым из ее жизни.

Забавно, но когда они начали встречаться, ни один из них не рассказывал о своей прошлой жизни. Лэндри это никогда не волновало. Он об этом даже не задумывался. Какой смысл в обсуждении событий двадцати и тридцатилетней давности?

Теперь он чувствовал, что Елена намеренно держалась от него на расстоянии.

Сначала сделал, потом подумал.