Сначала сделал, потом подумал. У Елены было полное право спустить на него собак. Он вел себя как придурок.

Джеймс снова перечитал статьи о Беннете Уокере, только теперь между строк. В те времена Лэндри не жил во Флориде. Он был в курсе дела из случайных выпусков новостей, но и то немногое, что знал, уже забыл. Копание в деталях преподнесло сюрпризы, не последним из которых оказался тот факт, что когда-то Елена собиралась за Уокера замуж.

Адвокатом защиты был Эдвард Эстес, отец Елены. Человек, известный тем, что искаженными фактами сбивал присяжных с толку и вводил их в заблуждение, таким способом освобождая своих клиентов, какими бы отъявленными преступниками они не были.

В деле Уокера Эстес опирался на «проверенные» факты, доказывающие вину самой жертвы. Девушка вела распутный образ жизни, любила жесткий секс, в семнадцать лет сделала аборт. Она соблазнила Беннета Уокера. Напросилась на неприятности. И выдвинула против него обвинения только для того, чтобы вытрясти деньги.

Лэндри посмотрел на фотографию жертвы, доставленную в госпиталь на второй день после нападения. Она выглядела так, словно попала под грузовик. Никто не попросит настолько грубого секса. Эта девушка была самой настоящей жертвой.

Он мог лишь представлять, как Елена отреагировала на план сражения отца. Она – человек, верящий в справедливость. Ее отец верил в победу. Елена давала обвинительные показания против своего, тогда еще, жениха, который должен был придерживаться версии дорогого старого папочки. Собственная дочь саботировала громкое дело, разрушив алиби его клиента, что тот якобы был с ней во время нападения.

В прессу просочились истории, будто Елена не более чем отвергнутая женщина, жаждущая мести, что у нее имелось богатое прошлое любительницы шумных загулов, и, возможно, она эмоционально нестабильна.

Лэндри не задумывался, откуда пошли это истории. Их распускал лагерь Беннета Уокера, а главным в этом лагере был Эдвард Эстес.

Ее собственный отец действовал против нее ради победы в деле.

– Почему я должна тебе верить, Джеймс?

Ее жених оказался насильником, а отец предателем во имя достижения собственных целей.

Почему она вообще должна кому-то верить?

Она не должна.

Она и не верит.

Включая его.

Глава 26

Как я и предполагала, он ждал меня на въезде в Палм-Бич-Пойнт. Алексей Кулак.

Свет моих фар выхватил из темноты стоявшего возле своей машины русского. С тех пор, как я видела его в последний раз, Кулак взял себя в руки. Выглядел аккуратным, даже щеголеватым, в пошитом на заказ коричневом костюме. Побрился и причесался. Алексей Кулак походил на бизнесмена в ожидании автослесаря, чтобы тот осмотрел и заменил пробитую покрышку. Нетерпеливого бизнесмена.

Я съехала на обочину, припарковалась и запустила руку в скрытую панель в дверце машины. По крайней мере, на этот раз я лучше подготовилась.

Вышла из машины и направилась к нему, свободно опустив руки вдоль тела.

– Мистер Кулак, – поздоровалась я, останавливаясь вне пределов его досягаемости.

– Что ты выяснила? – спросил он, опуская светские условности.

– Ничего.

– Ничего? Не говори мне «ничего», – рявкнул он.

– Тогда что ты хочешь, чтобы я сказала? Мне следовало состряпать какую-нибудь историю?

– У тебя язык хорошо подвешен.

– Ну, тогда уволь меня. Я завалила собеседование на эту работу.

Я вышла из света фар, продолжая стоять к ним спиной, что позволяло четко видеть Кулака, но блики и моя тень мешали ему смотреть на меня. Моя наглость его не впечатлила.

– Вам известно, как я увольняю людей, мисс Эстес? – тихим голосом спросил он.

– Большой чан и сто пятьдесят литров кислоты?

Он улыбнулся как акула, выглядев при этом таким же смертельно опасным.