– Ты выглядишь одиноким, – произнесла я.

– Я не расположен обзаводиться компанией, – ответил Шон. Меня затопило чувство вины. Думаю, я это заслужила.

Я вздохнула и положила руки на стол. Мою мать оскорбило бы это зрелище.

– Сожалею о сегодняшнем утре, – проговорила я. – Я не должна была намекать на то, что ты недостаточно меня поддерживаешь. Боже мой, да ты единственная поддержка, которая у меня была большую часть жизни. Ты знаешь, как много это для меня значит.

Глаза начло жечь. Если бы не «происшествие», как любил говорить мой адвокат, появились бы слезы.

Лицо Шона смягчилось, он потянулся через стол и накрыл ладонью мою руку.

– Я люблю тебя, дорогая, – искренне признался Шон. – Я не хочу видеть, как ты открываешь дверь всем этим мучениям. Я ненавижу Беннета Уокера как минимум вполовину меньше, чем ты. Если он имеет отношение к убийству Ирины, хочу видеть его за решеткой. Но я не хочу, чтобы тебя снова потрепало, Эль. Я помню, как это было во время следствия над Беннетом, что он сделал с тобой. Уокер разбил мне сердце.

В горле образовался комок размером с крабовую котлету. Пришлось отвести взгляд от Шона, чтобы взять себя в руки. Я уставилась на журнал, который он читал, но не могла сосредоточиться на тексте.

– Да, – попыталась я отшутиться. – Сделал меня невротичкой, какой я и по сей день являюсь.

Шон взял меня за подбородок и повернул лицо в сторону, пристально разглядывая мою губу.

– Если останутся шрамы, у меня есть отличный врач, который все поправит.

– Да? – Спросила я. – И где ты его прячешь? В одном из своих шкафов?

– В Нью-Йорке, конечно. Он мне глаза делал.

– Что?

– Блефаропластика, – уточнил Шон, – Они берут…

– Я знаю, что это значит.

– Пять лет назад, – признался он. – Ты никогда не догадывалась, да?

– Нет. Я просто всегда думала, что ты чудо природы.

– Дорогая, даже чудеса природы нужно время от времени подправлять.

Я засмеялась, глядя на стол. Его журнал снова приковал мое внимание.

– Что читаешь?

– Я не читаю. Просто смотрю картинки, – признался Шон. – Хочу одного из этих аргентинских поло-игроков раздетого донага, политого шоколадом и доставленного ко мне домой.

– Можно? – спросила я, потянувшись за журналом. Шон подтолкнул его ко мне.

– Тебе нужно заарканить одного из этих молодых жеребцов, Эль, – посоветовал Шон. – Забудь Лэндри. Он милый, но слишком замороченный. Возьми одного из этих парней и прокатись на нем, девочка.

Я промолчала. Его голос едва доносился до моего слуха. Взяв журнал, я уставилась на обложку. В заголовке говорилось: «Веселье под солнцем»: Главные игроки-любители Флориды. На обложке красовалась совместная фотография с Себастьяном Фостером, Джимом Броуди, Полом Кеннером и Беннетом Уокером.

– Я могу его взять? – поинтересовалась я.

Шон нахмурился.

– Зачем?

Я уже встала со стула. Обошла стол, поцеловала его в щеку и покинула ресторан.

Гусь торчал у парковочной стойки, глядя в никуда с раскрытым ртом. Он подпрыгнул, стоило мне заговорить:

– Эй, парень, глянь на эту картинку, – произнесла я, сунув журнал ему под нос. – Узнаешь кого-то из этих мужчин?

– Не знаю.

– Вопрос без подвоха. Ты либо узнаешь их, либо нет. – Гусь посмотрел на меня, словно прикидывал, могу ли я что-то для него сделать.