Но отвечать ей у Алены сил уже не было. Тогда тетка снова опустила стекло джипа. Стоявшие рядом замолчали, оборвав разговоры на полуслове.

— Валидол есть у кого-нибудь? — спросила тетка.

— Что с ней? — бросился к открытому окну Феликс.

— Что-что… — пробормотала добровольная акушерка. — Рожает девка. Будто сам не знаешь!

— Ей плохо с сердцем? — закричал Калязин. — Зачем ей валидол?

— Валидол нужен не ей, а мне! — отрезала тетка.

Парень в шортах не смог удержаться от смеха: разговор живо напомнил ему сцену из фильма про Штирлица.

Профессор бежал по тротуару моста, по-прежнему не теряя скорости. Народ расступался перед ним.

Врач Службы Спасения ловко спускался по веревочной лестнице. Нижний конец лестницы держало несколько рук.

— Жаль, я не поспорил с тобой на поцелуй! — сказал парень в шортах девушке в желтом сарафане.

— Кто не успел, тот опоздал, — ответила она.

Из джипа несся непрерывный крик Алены, сопровождаемый руганью тетки.

— Тужься сильнее, сильнее, кому говорю! — орала тетка. — Молодец, уже головка показалась…

Седовласый профессор и рыжий врач Службы Спасения подбегали к джипу одновременно, на ходу прислушиваясь к крику роженицы. Феликс распахнул перед ними водительскую дверцу, и вдруг крик оборвался… Отстранив спасателя плечом, профессор ворвался внутрь первым.

Над Литейным мостом повисла внезапная тишина. Казалось, далее чайки, привлеченные невиданным скоплением машин и людей, умолкли.

Через минуту профессор Спирин высунул голову из машины и сказал рыжему спасателю:

— Кажется, мы немного опоздали, коллега…

— Что… с ней? — Губы Феликса Калязина отказывались шевелиться, но пожилой врач вопрос услышал.

— Насколько я могу судить, с обоими все в порядке…

Но прежде чем профессор снова закрыл дверцу, из недр джипа вырвался наружу торжествующий крик младенца.

Новоиспеченный отец пошатнулся и стал медленно оползать на трамвайные пути. Светлый костюм директора канала непременно пострадал бы, но врач Службы Спасения успел в последний момент подхватить восьмипудовое тело его владельца.

— Ура! — радостно воскликнула девушка в желтом сарафане и, подпрыгнув, поцеловала молодого человека в шортах.

— По такому поводу и выпить не грех, — вздохнул водитель черной «Волги» и задумчиво посмотрел на батарею «даров», стоявшую на капоте джипа.

— У Алены Калязиной родился сын! — разносилось над Литейным мостом из динамиков «десятки». — У Алены Калязиной родился сын! Оба чувствуют себя нормально…

Народ, собравшийся на мосту и вдоль набережных, отозвался аплодисментами и восторженным «Ура!».

Когда бледная обессилевшая Алена увидела орущего младенца, из ее глаз ручьем хлынули слезы.

Профессор Спирин деловито суетился возле роженицы. Ему ассистировал врач Службы Спасения. Тетка на переднем сиденье пеленала младенца, приговаривая:

— Ах ты, толстяк щекастый! Совсем мамку замучил… Ну, уймись, малыш, сейчас тебя к груди мамкиной приложим, посмотрим, на что ты способен…

— Прикладывать ребенка к груди пока не будем, — сказал профессор Спирин, снимая перчатки и бросая их в синий таз. — Подождем до клиники. Матери надо отдохнуть.

— Вот во время кормления и отдохнет, — возразила «акушерка».