— Я думаю, что затевать историю с подделкой не нужно. Вы, Саша, очень умная девушка. Вы справитесь и так.

— Но как — так? — безнадежно вздохнула она.

— А уж это вам самой виднее, — жизнерадостно улыбнулся Парвицкий.

— Зря вы ругали грибной салат, — Саша отодвинула пустую тарелку, — по-моему, очень вкусно… — А потом осторожно спросила: — Так что насчет вашего… Ивана Васильевича?

— Я ждал, когда вы о нем вспомните! — засмеялся ювелир. — Он придет ко мне в пятницу. И уже с авансом…

Глава 7

ДТП НА УЛИЦЕ САВУШКИНА

Прежде чем вернуться в студию, Саша собиралась на минутку заскочить домой к заболевшему редактору Миле Миловской — после недавнего закрытия руководимой ею программы «2 Саша 2» Миловская постоянно хандрила, а после вчерашнего разноса, устроенного Калязиным, и вовсе слегла. Саша искренне жалела грузную шестидесятилетнюю женщину, несколько лет назад потерявшую в автокатастрофе мужа и взрослого сына, и надеялась, что этот краткий визит хоть немного поднимет ее настроение. После трагедии Мила переехала из большой квартиры на Загородном, в которой все напоминало ей о близких, в маленькую двухкомнатную на улице Савушкина.

Свернув на Сердобольскую улицу, ту самую, с которой Ленин отправился в Смольный делать революцию, Саша выехала к Торжковскому рынку — отсюда до дома Миловской было уже недалеко.

«Зря все-таки я не поговорила с Феликсом насчет Милы, — думала девушка. — Нельзя же директору канала до такой степени терять голову!» Ее мысли вернулись к Алене. Легко Парвицкому говорить, что Саша обязательно что-нибудь придумает! Что тут придумаешь?.. А может, Феликсу попросить на время этот рубин у Ирины Султановой? Вдруг она даст? Ей-то он теперь уже не очень нужен: свадьба сладилась… Потом Саша вспомнила, что рубинов с названием «Кровь инфанты» было несколько. И, если верить тому, что она вчера прочитала, не все они исполняли желания своих владельцев. Некоторые камни, напротив, доставляли им сплошные неприятности. Согласно легенде, это были те капли крови, которые умирающая инфанта не успела собрать и отдать мужу. Разными путями они разошлись потом по миру, и один из таких рубинов стал проклятием целого испанского рода — эту историю Саша прочла ночью в одной якобы научной монографии. Может, рассказать об этом Калязиной?

Нет, но какова Алена! Сколько Саша ее помнила, она никогда не была суеверной: не сплевывала через плечо, не стучала по дереву. И вдруг — такая метаморфоза.

«Интересно, что будет со мной, когда я надумаю рожать?» — тут Сашины мысли потекли в другом направлении. Старшие Барсуковы уже давно мечтали о внуках. А теперь начали Алену в пример дочери ставить. И неважно им, что Алене тридцать пять, а Саше — на десять лет меньше.

«В девках ты уже засиделась прочно, — говорила Тамара Сергеевна. — Ладно, дело твое. Но рожать надо, пока сама молодая и мы еще не совсем старики. А то дождешься момента, когда мы с отцом уже и помочь тебе не сможем». — «Ты предлагаешь мне стать матерью-одиночкой? — смеялась Саша. — Родить от первого встречного?» — «Зачем от первого встречного? — увещевала ее Тамара Сергеевна. — Что, у тебя поклонников не было?» — «Поклонники-то были, — парировала дочь. — Но замуж меня пока звал только Макс Штаубе». — «Ну, и за чем же дело стало? — возмущалась мать. — Лучшего зятя я и представить себе не могу. Видела бы ты, как он лепит пельмени!» — «Ага! — теряла терпение Саша.