Ярослав Краснов был отличным работником. Он был несомненно умен, старателен, легко сходился с людьми… И — самое главное — фантастически удачлив.

Если бы не эта его удачливость, проявлявшаяся буквально во всем, за что бы Краснов ни брался, маяться бы ему, даже при самых благоприятных обстоятельствах, еще лет пять в младших клерках — одним из многих, безвестных, безымянных. Но ему удавалось проводить такие операции и организовывать такие сделки, которые не удавались никому, и это не осталось незамеченным.

А потом, будучи уже руководителем группы, он поехал на Украину вместо своего слегшего с аппендицитом начальника и без труда склонил к партнерству профильные фирмы в Харькове и во Львове. Это было настоящей сенсацией. Долгое время украинские фирмы старались избегать сотрудничества с «Конкистадором», дабы не быть им поглощенными. Как Краснову удалось заставить понтоватых украинских руководителей изменить мнение, осталось загадкой для всех. Возможно, и для самого Краснова. Тем не менее, он не только нашел с ними общий язык, но и проявил железную хватку во время переговоров. Несговорчивые «хохлы» и «шляхтичи» даже охнуть не успели, как их фирмы превратились в филиалы «Конкистадора».

— Где ты учился? — на заре знакомства спросила его Вика.

— В Петрозаводске, на экономическом факультете университета. — Видя, что она слегка поморщилась, Краснов добавил: — Там нас хорошо учили.

— И потом ты сразу приехал в Петербург? Решил завоевывать мир отсюда?

— Нет. Потом была армия. Целых три года.

— Ты был моряком? — засмеялась она, представив Краснова, карабкающегося по мачте боевого корабля.

— Я был ракетчиком, — вздохнул он. — С горя остался на сверхсрочную. Знаешь, что такое ракетчик? Это человек, который на всю оставшуюся жизнь может забыть о завоевании мира. Ближнее зарубежье — все, на что я могу рассчитывать.

— Почему?

— Потому что я — кладезь военных тайн, — грустно усмехнулся Ярослав. — Правда, до сих пор не знаю, каких.

— Думаю, это исправимо, — Вика покачала головой. — Султанов, если захочет, сможет тебе помочь.

Краснов опять усмехнулся.

— Я понимаю, — сказал он, — что при желании босс может добиться даже изменения текста военной присяги. Но совладать с системой государственной безопасности и охраны военных тайн ему не под силу.

— Не все так трагично, мальчик, — пробормотала она. — А как ты вообще попал в фирму?

— Ногами пришел, — удивился он вопросу. — Как же еще?

На этот раз усмехнулась она, причем недоверчиво.

— Ты пришел в «Конкистадор» и сказал: «Здравствуйте, я хочу у вас работать»? Так не бывает.

— Почему? Со мной было именно так. Я не был уверен, что хочу работать именно в «Конкистадоре». Какая мне была разница? За три года службы я забыл почти все, чему научился в университете. Но офис фирмы буквально в двух шагах от дома, где я тогда снимал комнату.

— Многие молодые люди дорого заплатили бы, чтобы попасть к Султанову, — сказала Вика задумчиво. — К нему очень нелегко пробиться. Поразительный ты человек. Подожди, а как это ты с улицы пришел? — Она даже приподнялась на локте. — Мы ведь объявлений о приеме на работу не даем.

— Я гулял с собакой, — хмыкнул Ярослав.