|
Пугачёва останется Пугачёвой. Казанный патриотизм и мещанское ханжество пусть хранят и славят другие, благо желающих хоть отбавляй. Ну а теми гомеопатическими дозами, в которых меня сейчас выдают в эфир и с телеэкрана, не то что отравить, их просто распробовать нельзя. (Я уже отмечал, что по сравнению с прошлыми годами песни в исполнении Пугачёвой действительно стали гораздо реже транслировать по радио и показывать по ТВ. — Ф. Р.). Приходится только удивляться, что обо мне ещё кто-то помнит и, как выяснилось из публикации в «Театральной жизни», даже ждёт. Это очень мило со стороны С. Николаевича и всех, кто откликнулся сочувственным словом в мой адрес на его Открытое письмо. Конечно, было немного обидно узнать, что нынешняя Пугачёва не вызывает того энтузиазма, как прежде. Но я никогда не стремилась угодить всем и даже в самые плохие времена старалась оставаться самой собой…
Я ещё молодая, у меня ещё тысяча планов, и из тысячи шансов я не упущу ни одного. К тому же мне всегда казалось унизительным и жалким то, как безропотно мы пасуем перед западными звёздами и ансамблями, действительно узурпировавшими наши дискотеки. У них, мол, и денег больше, и выучка получше. И вообще — иностранцы! Куда нам с ними тягаться? Логика пораженцев. Мне стыдно за нашу эстраду, которая без поддержки влачит свои дни, лишь изредка взбадриваемая энтузиастами или безумцами, которых, как правило, надолго не хватает. (Меня хватило на десять лет, а это в наших условиях — рекорд, достойный Книги Гиннесса). И разве не безумие — вся наша затея создать Театр песни? Но все-таки я вполне осознанно иду на это безумие, потому что знаю: советская эстрада нуждается в принципиальном обновлении, ей необходим новый импульс, который могут ей дать не один-два модных шлягера, но новое поколение исполнителей. Нам удалось. Нам удалось собрать талантливых музыкантов Владимира Кузьмина, Игоря Николаева, Руслана Горобца, Александра Барыкина. Если угодно — «это союз композиторов на общественных началах». Нет, они вовсе не «обслуживают» меня, а существуют вполне независимо и автономно, но все вместе они создают ту атмосферу творческого поиска, риска, игры, которая необходима искусству. Моя же роль в этом союзе скорее не «премьерская» и даже не «режиссёрская», а «продюсерская»… Я не жалуюсь на судьбу. У меня все сложилось так, как я сама того хотела. Может быть, мне даже везло чаще, чем другим. Но когда я задумываюсь над тем, что притягивало ко мне людей все эти годы, я нахожу лишь один ответ: это — страдание. В моем «Арлекино» вы узнали себя. В моем голосе услышали что-то такое, что безошибочно подсказало вам: а, этой рыжей тоже бывало плохо, и она знает цену своей удаче. Наверное, вы тогда любили меня больше, потому что разделить чужое несчастье психологически гораздо легче, чем чужое торжество. К тому же с тех пор прошло много лет. Иные времена, иные песни. Сейчас уже никого не проймёшь, крича и плача: «Не отрекаются любя». Несчастные женщины скоро надоедают и в жизни, и на сцене. Я думаю, что в этом мире нужно научиться хотя бы одному — уметь радоваться каждому дню и не наводить своими проблемами тоску на окружающих. Мы знаем, как много в жизни непоправимого горя и как, в сущности, все быстро кончается, но есть какие-то радости, случайные или вроде тех, что готовишь себе сама, есть какой-то один день, когда ты красивее всех, есть работа, которая держит в форме и не даёт распускаться, есть Кристина, есть люди, которые добры и рады тебе. Есть вы!..» 11 декабря вышел свет 148-й выпуск «Звуковой дорожки». Увы, как и в прошлом номере, в хит-параде лучших песен за прошедший месяц отсутствовало имя нашей героини — Аллы Пугачёвой. Объяснялся сей факт просто: на радио и ТВ за два последних месяца не прозвучало ни одной новой песни в её исполнении. |
