|
Коллега малость помялся, потом выдал: можно и на „Жизель“, но в таком случае придётся достать путёвку в сочинский санаторий для завкассами — ей недавно сделали операцию. Тут к делу подключился уже Болдин, у которого в наличии оказался знакомый, который работал аккурат в том самом министерстве, которое курировало упомянутый сочинский санаторий. Только после этого проблема наконец-то была решена. Подчёркиваю, только одна проблема — с пластиковым полом. Но подобных проблем в те дни были десятки.
Состав участников первых «Рождественских встреч» Алла Пугачёва определяла сама. Она же подбирала песни для исполнения и даже сценические костюмы. Например, это именно она одела солиста группы «Любэ» Николая Расторгуева в гимнастёрку и галифе с хромовыми сапогами. До этого певец ходил в цивильном костюме, что, по мнению Пугачёвой, не соответствовало репертуару группы. Вот как об этом вспоминает сам певец: «Алла пригласила нас в свою программу с песнями „Атас“ и „Не рубите, мужики“. Поскольку Алла Борисовна была режиссёром программы, а главные наши герои — Глеб Жеглов и Володя Шарапов, то и выглядеть мы должны были соответственно. Решение лежало на поверхности. Причём форму мне искали по сусекам. В костюмерной взяли сапоги и галифе, а гимнастёрку подарил звукорежиссёр Пугачёвой. Она у его деда в шкафу висела. Совершенно новенькая, только немножко молью побита. Тогда ещё был кожаный плащ — его арендовал Саша Николаев…». Другим участником «Рождественских встреч» оказался Филипп Киркоров. В последний раз Пугачёва видела его в апреле на «Вернисаже Ильи Резника», и он ей понравился. Она даже пригласила его с собой на гастроли, но Киркоров вынужден был отказаться, поскольку собирался сдавать госэкзамены в музыкальном училище имени Гнесиных. После этого случая Киркоров был абсолютно уверен, что Пугачёва его к себе больше никогда не позовёт, но ошибся. Когда в ноябре он вернулся с гастролей в Монголии, в его доме раздался телефонный звонок. Подняв трубку, Киркоров услышал на другом конце провода знакомый голос — звонила Пугачёва. Она предложила ему принять участие в «Рождественских встречах». Ещё одной участницей тех концертов должна была стать Маша Распутина, которая в те дни была на пороге своей славы. За душой у неё был всего лишь один шлягер — «Играй, музыкант» Игоря Матеты и Леонида Дербенева, который она везде исполняла. Однако именно он и стал тем камнем преткновения, который лишил Распутину возможности быть зачисленной в Театр песни Аллы Пугачёвой. Сама Распутина позже будет вспоминать об этом следующим образом: «Я начинала с её этой конюшни, с Театра Её Имени. Там подгоняли программу, сколачивали команду „шестёрок“, а я только-только начала, ещё ни бельмеса не смыслю, для меня Алла — это о-го-го! Глыба. Тогда не знала ещё, что это… такой человек, который не прощает, блин, если ты лучше его. Ей сказали про какую-то сельскую девочку, про меня то есть. А мне что? Я свободная, хотя какой-то трепет, конечно, я ощущала: все-таки Алла. Но природу-то не забьёшь!.. Была репетиция в «Олимпийском». Все, Алла пришла — такой шухер! Все трясутся, лебезят перед ней, сразу атмосфера такая мертвящая. Омерзительно. Я тогда уже про себя, подавляя рвотные ощущения, догадывалась: не-ет, тут я не приживусь со своим буйным нравом независимой бабы. Алла не потерпит, она сразу углядит во мне ту, что её уберёт… Я тогда должна была петь «Играй, музыкант». (Кстати, отдельная история про то, как «великая Алла» нашла песню некачественной и пристала к нам с Матетой с требованием переписать её, что только изуродовало бы эту вещь…) Мой выход. Все оцепенели. Кошу глазом: откуда-то из-за перегородки торчит лупоглазый Филя, у которого за себя и за всех поджилки трясутся… Ну, свершилось: я спела. |
