Впрочем, нет. Именно я как раз могу их разрезать – когтями, зубами или такими же наростами на теле, как у любого шаддара. Медленно перебирая их в руках, я в какой-то миг понимаю, что действительно могу все, но при этом точно знаю, что для этого еще не настало время.

Потом я снова лечу, без сожаления выпуская ставшие ненужными нити нити.

Вижу рядом с собой мерцание незнакомых звезд. Свет далеких светил, которых никогда не было в нашем небе, и призывный блеск таких же далеких миров, в каждом из которых когда-то были такие же Танцующие.

При виде них на краткий миг у меня появляется нестерпимое желание направиться к ним, но память настойчиво шепчет: «Нельзя… не твое… вернись…» – и я просто пролетаю мимо, совершенно точно зная, что когда-нибудь сюда еще вернусь.

А потом луна становится так близко, что почти касается моей макушки.

Достигнув цели, я радостно улыбаюсь ей и закрываю глаза. Я танцую в ее свете, как на королевском балу. Утопаю в ее тепле, как в уютной колыбели. Я знаю: она никогда меня не предаст. И куда бы я ни отправилась, всегда будет там, со мной. Между мирами, звездами и чужими вселенными. Лишь для того, чтобы однажды, когда закончится мое время, я смогла найти дорогу домой.

Сколько длился мой второй полет, не знаю. Быть может, мгновение, а может, и целую вечность. Я потеряла счет минутам, дням и неделям. И только когда крылья стали тяжелеть, а потом медленно истаяли, внезапно пришла в себя. Как раз для того, чтобы понять, как далеко на этот раз завела меня коварная подруга, и покачнуться от неожиданного осознания той сумасшедшей высоты, на которой мы с ней оказались.

Впрочем, испугаться или упасть я не успела: стоило лишь пыльце в последний раз слететь с моих исчезающих крыльев, как откуда-то из глубины ночи выметнулась громадная хищная тень, а потом подхватила, прижала к груди и знакомым голосом выдохнула:

– Ты молодец!

Я облегченно улыбнулась, позволяя Ширре нести меня на руках и завороженно следя за его уверенными движениями: он летел так естественно и вместе с тем так быстро, что у меня снова захватило от восторга дух. А еще он умел делать это красиво. Так красиво, что я, засмотревшись, даже не поняла, в какой момент он приземлился и аккуратно поставил меня на землю.

Ну вот и все. Кажется, пришло время возвращаться домой?

Полночь миновала. Я сделала все, что от меня требовалось. Крылья уснули еще на один бесконечно долгий месяц – для того, чтобы потом отрасти в третий раз, но теперь уже навсегда.

Жаль… жаль, что так все быстро закончилось. Но я отчаянно не хочу уходить. Не хочу покидать этот красивый холм. Не хочу звать сестер или Рума. Не хочу расставаться… никогда. И до дрожи в коленях не хочу, чтобы Ширра убирал с моих плеч свои руки или складывал свои широкие крылья, по-прежнему закрывающие меня от ночного ветра.

Неожиданно над ухом раздался шумный вздох. Такой знакомый… тяжелый и вместе с тем нерешительный.

Странно. Он волнуется?

Я осторожно подняла голову и замерла, во второй раз за эту ночь потрясенная зрелищем его стремительно разгорающихся зрачков, которые снова оказались от меня невероятно близко. Крохотные золотые точки прямо на глазах становились шире, больше, ярче. Прямо под ними возбужденно затрепетали ноздри. Дыхание из груди вырвалось горячее, прерывистое. Сердце гулко колотилось в груди, заставляя висящий там риалл слегка подпрыгивать.

Ширра тоже замер, разглядывая меня в упор. По-прежнему бережно обнимая, не торопясь опускать руки и медленно, незаметно, инстинктивно смыкая их плотнее, как если бы опасался, что кто-то может меня украсть.

– Не открывай больше тропы между мирами без подготовки, Трис, – хрипло сказал он.