— Разве я плохо придумала, сир?

— Как тебе угодно, дитя мое, — одобрительно кивнул головой король. — И я льщу себя надеждой поближе познакомиться с княгиней Саксонской. Она должна побольше времени проводить в вашем обществе.

— Это доставит нам массу удовольствия, — ответила на это Тойнет.

— Вы оказываете мне величайшую честь, мадам, — присела в реверансе Корделия.

Стоявший рядом с ней Михаэль все еще не мог до конца прийти в себя от удивления и досады. За какие-то пять минут он был пусть на время, но удален от двора, а его жена вознеслась к подножию престола и удостоилась особого внимания короля. Конечно, на него тоже падал отблеск ее успеха, но его не покидало чувство, что им вертят как хотят. Присмотревшись к супруге наследника престола и к своей жене, он перехватил их заговорщические улыбки.

Неужели его юная жена куда умнее, чем он мог себе представить? Умнее даже Эльвиры? По его спине пробежал холодок.

Появление в королевской ложе новых посетителей было для них сигналом окончания аудиенции. Прощаясь с Корделией, Тойнет украдкой погладила ее по руке, одновременно вслух произнося, больше для князя:

— Буду рада видеть вас завтра утром, Корделия. Мы попробуем придумать какое-нибудь развлечение для ваших падчериц, ожидая их приезда сюда.

Корделия присела в реверансе, бормоча слова признательности. Тойнет зашла даже дальше, чем они договорились, но она не имела ничего против того, чтобы провести без мужа еще одну или даже две ночи.

Михаэль чопорно подводил ее к ложе, когда оркестранты начали настраивать инструменты перед вторым актом.

— Вы позволите мне на минуту покинуть вас, милорд?

Мне надо заглянуть в дамскую комнату, — пробормотала Корделия, вытягивая руку из-под его локтя.

С лица его не сходило мрачное выражение, но она понимала, что он не может поставить ей в вину волю супруги наследника престола, подкрепленную благосклонным одобрением короля. Даже если Михаэль подозревает, что она подстроила всю ситуацию, он не может быть в этом уверен и не будет открыто возражать. Не ответив на вежливую просьбу, он просто прошествовал в ложу, оставив ее позади.

Она пробралась сквозь запруженное людьми театральное фойе, где зрители шатались взад и вперед, болтали друг с другом, явно предпочитая такое времяпрепровождение действию на сцене. Кристиан ждал ее рядом с обтянутой гобеленом перегородкой, наполовину скрывавшей вход в дамскую комнату.

Она подошла к перегородке, даже не взглянув на Кристиана, и принялась с несколько преувеличенным интересом разглядывать вышивку на ней.

— Как ты? — прошептал Кристиан, едва двигая губами и глядя в толпу. — Этот негодяй… Я даже не могу себе представить, Корделия.

— Я смогу это вытерпеть, — успокоила она его — Я смогу перенести все, пока у меня есть друзья и любовь. Ты, Лео и Матильда. — Впервые за все время ее голос дрогнул. — Хуже всего было тогда, когда он прогнал Матильду. Без нее я чувствовала себя такой одинокой в этом аду.

— Она посылает тебе письмо. — Рука Кристиана оказалась рядом с ее локтем. — И еще это.

Корделия шевельнула рукой, и в ее ладони оказались небольшой стеклянный предмет и сложенный кусочек пергамента, в котором прощупывалось что-то твердое.

— Что это такое?

— Я не знаю. Думаю, что в письме все сказано. Что я могу сделать для тебя, Корделия? — В голосе его слышалась боль.

— Не волнуйся. Я счастлива даже от того, что ты рядом. — С несколько наигранной веселостью она сменила тему разговора:

— Что ты думаешь об этой балерине?

— Божественна, — тут же ответил Кристиан, его большие карие глаза на миг потеряли свое обычное меланхолическое выражение.