Михаэль вышел из спальни все с тем же холодным и отсутствующим выражением на лице. Предложил Корделии руку, и они вышли из дворца, чтобы влиться в поток карет, направляющихся к опере. Хозяева карет спешили занять свои места до прибытия королевской семьи.

Вдоль колоннады, которая окружала здание оперы, были развешаны светильники; стоявшие позади них зеркала отражали свет и отбрасывали его в пространство двора. Зал оперы был залит светом четырнадцати массивных хрустальных люстр, свешивавшихся на голубых канатах, их цвет гармонировал с холодной синевой занавеса. Корделия привыкла к великолепию дворцовой обстановки, но она потеряла дар речи при виде этого зала. Толпа придворных, мужчин и женщин, казалось, сверкала, когда свет люстр падал на усыпанные драгоценностями туалеты. Невнятный шум голосов поднимался к расписанному куполу и смешивался со звуками струн, несущимися из оркестровой ямы, где музыканты настраивали свои инструменты.

Медленно продвигаясь сквозь толпу к своей ложе, князь раскланивался с многочисленными знакомыми. Корделия то и Дело приседала в реверансах, бормотала вполголоса любезности, но взгляд ее не упускал ни единой детали.

Их соседи по ложе уже сидели на своих креслах, но два передних места были оставлены для князя и княгини. Корделия опустилась на невысокий мягкий стул, специально сделанный с учетом широких дамских туалетов, расправила свои юбки, развернула веер и осмотрелась по сторонам. Михаэль был занят разговором с соседями, так что на какое-то время она осталась без присмотра.

Она увидела Кристиана, пробирающегося к своему месту в оркестровой яме, и сердце ее дрогнуло. Она нагнулась вперед, оперлась рукой на обитый бархатом барьер ложи и начала обмахиваться веером так, чтобы перья скрыли ее лицо от мужа. Кристиан взглянул вверх, и она сурово свела брови, давая ему знак глазами. Его взор осветился было радостью, и он принялся пробираться к их ложе, но вовремя опомнился и остановился на полдороге. Взор его, теперь исполненный холодной ярости, перекочевал на ее мужа. Корделия с удивлением поняла, что ее мягкосердечный, покорный судьбе друг в этот момент готов убить человека. Возможно, он был уже обо всем осведомлен, поскольку жил под одной крышей с Матильдой.

Она почувствовала стыд. Как перенести то, что люди знают о ее унижении? Особенно невыносимо это было для нее, всегда такой несокрушимо оптимистичной, уверенной в себе, внушавшей уверенность в своих друзей. Но ведь Кристиан не посторонний ей человек, напомнила она себе. Точно так же, как и Тойнет. Они были ее друзьями, и нет ничего позорного в том, что она тянулась к своим друзьям за помощью и утешением. Не всегда ей быть самой сильной в их союзе, она тоже может выказать слабость.

Она одними движениями губ передала Кристиану известие, он кивнул головой и стал пробираться сквозь толпу обратно к своему месту.

В ложу напротив них вошел Лео Бомонт. Повернувшись, он что-то сказал женщине в малиновом тюрбане, над которым качались украшенные мелкими бриллиантами павлиньи перья. Та рассмеялась, и до Корделии донесся ее визгливый смех, когда она шлепнула виконта веером по руке. Лео только улыбнулся в ответ на это и опустился в свое кресло. Оглянувшись по сторонам и заметив Михаэля, он церемонно склонил голову. Михаэль поклонился в ответ, Корделия тоже кивнула головой. Казалось, она чувствует в воздухе то напряжение, которое испытывал Лео.

Михаэль, похоже, даже не подозревал, что в зале было два человека, готовых вызвать его на смертельный поединок.

Рассеянно оглядываясь по сторонам, он достал из кармана табакерку и взял из нее щепотку табаку. Корделия всю свою жизнь провела при дворе и знала, что правила этикета запрещают открытую вражду между придворными.