Но удастся ли ей припомнить дорогу? В ту памятную ночь, когда Лео нес ее на руках в свою комнату, она была почти без сознания, а на обратом пути рассудок ее был полон воспоминаниями об их любви, о его объятиях, о близости его тела.

Она прошла сквозь толпу к стоявшему у подножия лестницы лакею. При ее приближении он почтительно поклонился.

— Не знаете ли вы случайно, где остановился виконт Кирстон?

— Его комната рядом с одной из боковых лестниц, мадам.

— Вы можете рассказать поточнее?

Глаза лакея сощурились. Он понятия не имел, с кем из сотен совершенно незнакомых гостей сейчас разговаривает, но весь опыт долгой службы в Версале говорил ему, что здесь кроется какая-то интрига.

— Я провожу вас, мадам.

— В этом нет необходимости. Просто расскажите мне.

Она внимательно слушала его объяснения. Путь к комнате Лео был достаточно прост, а если она заблудится, то всегда может спросить кого-нибудь еще. Поблагодарив за информацию кивком головы, она растворилась в толпе, оставив заинтригованного лакея предаваться своим догадкам.

Когда Корделия добралась до лестницы, на площадку которой выходила комната Лео, она так устала, словно прошла много миль. Она узнала кое-какие запомнившиеся ей приметы и уверилась в том, что сможет найти дорогу отсюда к своим апартаментам.

Корделия подняла было руку, чтобы постучать в узкую деревянную дверь, но передумала. Смело отодвинув задвижку, она открыла дверь. Комната была пуста. Она вошла, тихо притворив за собой дверь, и облегченно вздохнула. На какое-то время она избавилась от посторонних глаз. Она с удивлением огляделась вокруг. Все было так, как ей запомнилось.

Комната казалась наполненной присутствием Лео. Она почти наяву ощущала в воздухе присущий только его телу аромат. Корделия провела ладонью по дивану, отыскивая взором следы его тела, вспоминая восхитительные подробности ночи любви.

Она открыла гардероб и провела ладонью по одеждам Лео, испытывая тайную радость от прикосновения к вещам, которые касались его кожи. Увидев камзол красного бархата, в который он был одет в Компьене, она прижалась к нему щекой.

— Корделия, что ты тут делаешь?

Она вздрогнула и обернулась. В дверном проеме стоял Лео.

— Что случилось?

С этими словами он захлопнул дверь и приблизился к ней.

— Ничего. — Она прильнула к нему, обняв за талию. — Ничего не случилось, просто я хотела убедиться, что все было наяву. Неужели было? Ты правда меня любишь, Лео? — Она взглянула ему в глаза, потом снова прижалась лицом к его груди. — Скажи, что все это мне не приснилось.

— Тебе это отнюдь не приснилось, — с неопределенной усмешкой ответил он. — Но тебе не надо было приходить сюда, Корделия.

— Меня никто не видел, — ответила она, отпуская его талию, и, встав на цыпочки, поцеловала. — Докажи, что это был не сон, любимый.

В глубине ее глаз светилась одна только страсть, и Лео почувствовал, что его недовольство испарилось. Она, тихонечко застонав, пришла в его объятия, обратив лицо вверх для поцелуя; глаза ее широко распахнулись, губы приоткрылись, на щеках появился легкий румянец. Она была совершенно неотразима.

Лео припал к ее губам, ощутив их трепет, почувствовал, как обмякла Корделия в его объятиях, и понял: разожми он руки, и она упадет на пол.

Он мягко опустил ее спиной на диван. Она откинулась назад в пене шуршащих юбок, обнимая его за шею и притягивая к себе. Корделия ни на секунду не прервала поцелуя, не разомкнула рук, словно рот его был некой драгоценной чашей, из которой она пила целебный напиток.

Ему пришлось взять ее за запястья и разомкнуть объятия, чтобы встать рядом на колени. Она распласталась перед ним, высоко взбив юбки. Она не отрывала от него взгляда, облизывая языком пересохшие губы, округлив глаза от возбуждения.