Он поднял ее юбки до талии, обнажив длинные ноги цвета сливок, обтянутые батистовыми панталонами.

На секунду он выпрямился, не в силах оторвать взгляд от разгоревшейся в порыве страсти женщины, жаждущей его, разбросавшей ноги и даже непроизвольно двигающейся из стороны в сторону от нетерпения.

Снова наклонясь над ней, он расстегнул пояс своих кюлот и освободил восставшую плоть, глубоко и часто задышав.

Она улыбнулась ему, подняла бедра навстречу, помогая войти в себя. Все произошло так, словно она давно знала, что надо делать.

Радость этого слияния была так велика, что оба даже вскрикнули от изумления. Лео медленно двигался в ней, пытаясь отдалить пик наслаждения, хотя и прекрасно понимал, что это бесполезно. Уж слишком неожиданно все случилось, и он был не в состоянии сдержать свою собственную страсть.

— Нет… нет, — быстро зашептала она, почувствовав, что он вот-вот выйдет из нее. — Не оставляй меня.

Он был бы рад навсегда остаться в этом сладком плену ее тела. Но осторожность все-таки победила.

Он целовал ее, удерживая себя от заключительного аккорда, пока не почувствовал конвульсивные содрогания ее тела.

Тогда, быстро выйдя из нее, он тяжело упал на нее с гулко бьющимся сердцем, так, что Корделия ощутила эти удары, словно его сердце старалось вырваться из плена грудной клетки и слиться с ее собственным сердцем.

Закрыв глаза, чтобы подольше оставаться в теплой темноте, она погладила его по голове. Ей было хорошо и спокойно, словно она вернулась в родной дом. Плотский голод ее тела был на время успокоен, она смогла выразить любовь, которую испытывала к этому человеку. Она чувствовала, что и он вложил в эти восторги плоти столь же страстную любовь к ней.

Лео медленно поднял голову, снова встал на колени и взглянул на нее.

Она проказливо улыбнулась в ответ:

— Мне кажется, я довольно быстро учусь этому искусству, не правда ли?

Забросив руку за голову, она попала ею в солнечный луч, блеснувший на браслете со змеей. Алмазный башмачок нестерпимо ярко переливался на белой коже ее запястья.

Он взял ее за руку и повернул, чтобы рассмотреть браслет поближе. Змея, которая соблазнила Еву, которая, в свою очередь, соблазнила Адама.

Но он, Лео, вкусил от этого яблока, в полной мере понимая последствия такого шага, и теперь эта женщина навсегда была в его сердце. Он будет любить и защищать ее.

— О чем ты думаешь? У тебя такой суровый вид.

Она почти испуганно коснулась пальцами его губ. Он улыбнулся.

— Я думаю о бремени любви, — легко ответил он. — Вставай и приведи себя в порядок. Тебе надо поскорее возвращаться.

Корделия поднялась с ложа и оправила юбки. Глядя в зеркало, причесала растрепанные волосы. Кожа ее на солнце казалась полупрозрачной, губы налились алым, глаза горели от восторга.

— Я даже выгляжу безнравственно, — с некоторым испугом произнесла она.

Лео встал у нее за спиной. Положив руки ей на плечи, он взглянул в глаза ее отражению в зеркале.

— Ты не должна рисковать, Корделия. Ты меня поняла?

— Я не буду рисковать понапрасну, — пообещала она — Ты пристроил Матильду в какое-нибудь безопасное место?

— Она находится в квартире Кристиана в городе, — отрывисто ответил он. — Немного позже я дам вам возможность встретиться.

— Ты опять сердишься, — упрекнула Корделия, поворачиваясь к нему от зеркала. — Я так не люблю, когда ты на меня сердит.

— Тогда делай так, как я тебе велю, — произнес он все тем же тоном. — Ты совершенно несносный ребенок.

— Теперь уже не ребенок, — сказала она все с той же проказливой улыбкой. — Дети не знают того, что знаю я.

Она снова привстала на носки, целуя его.

— И дети не могут делать то, что делаю я.