Корделия покачала головой.

— Не думаю, что это так уж необходимо, месье Брион. Я вполне способна сама отдавать распоряжения. Пожалуйста, попросите их прийти ко мне в будуар около полудня. А пока будьте добры показать мне весь дом.

— Корделия, вам что-нибудь надо?

Она повернулась на голос мужа. Он стоял в дверном проеме и, судя по салфетке в руке, только что прервал свой завтрак. Взор ее задержался на его руках. Квадратные, с толстыми пальцами, они были покрыты седоватыми волосами. При воспоминании о прикосновениях этих рук к ее телу Корделия почувствовала, как по коже забегали мурашки. Лишь громадным усилием воли она удержалась от того, чтобы не отпрянуть назад.

— Я просила месье Бриона сопровождать меня при осмотре дворца, милорд.

Михаэль обдумал эту фразу и не мог найти в ее желании ничего преступного.

— Да, разумеется, — кивнул он головой месье Бриону. — Я собираюсь около часа провести в библиотеке. Возможно, вы присоединитесь ко мне, мадам.

Корделия присела перед ним в реверансе и подождала, пока он не вернулся к прерванному завтраку, а потом обратилась к мажордому:

— Итак, вперед?

Месье Брион склонил перед ней голову. Новая хозяйка отличалась от предшественницы своей естественностью и пренебрежением к осторожности, кроме того, он сразу почувствовал в ней изрядную внутреннюю силу. В этом доме каждому приходилось искать себе союзников где только возможно.

— Откуда бы вы хотели начать, мадам?

Спустя час месье Брион почтительно ввел новую хозяйку в библиотеку. Он все еще пребывал в некотором раздумье по поводу княгини. Она была на редкость дружелюбна в разговорах со слугами, но многие из ее вопросов, связанных с домашним хозяйством, доставляли мало удовольствия. Он скоро убедился в том, что его первоначальная оценка была справедлива — за ее милой внешностью скрывалась железная воля.

Михаэль тщательно вытер кончик гусиного пера и аккуратно положил его на край письменного прибора, прежде чем поднял голову от секретера, за которым работал, когда в библиотеку вошла жена.

— Надеюсь, вы удовлетворены увиденным, мадам.

Корделия не могла заставить себя сделать еще хоть шаг в глубь комнаты, потому что это приблизило бы ее к мужу.

— У вас самый прекрасный дворец из всех, какие мне приходилось видеть, милорд. Меня особенно восхитила роспись Буше в малом салоне.

Она должна научиться поддерживать с этим человеком самый обычный разговор, привыкнуть видеть в нем джентльмена днем и насильника — ночью. Если она не сможет сделать это, то будет, как муравей, раздавлена под его сапогом.

Михаэль повернулся к своему секретеру. Коротким точным движением он посыпал исписанную страницу песком, чтобы просушить чернила, и закрыл переплетенную в кожу книгу.

— Вы заметили в картинной галерее полотно Рембрандта?

— Да, но мне больше понравился Каналетто.

Она проследила взглядом, как он отнес книгу к окованному железом сундуку под подоконником, достал из кармана ключ, отомкнул сундук и таким же точным движением поставил в него книгу, потом опустил крышку и замкнул замок.

Корделия не могла рассмотреть содержимое сундука, но ее страшно удивило, что он держит свои записи под замком.

Потом ей пришло в голову, что там хранятся дипломатические тайны и секретные сведения.

— Каналетто великолепен, но его сюжет куда как более фриволен, чем у Рембрандта.

Корделия не стала оспаривать такую точку зрения. Ее взгляд, обегая комнату, упал на портрет, висевший над камином. Она сразу узнала женщину, изображенную на нем. Внешнее сходство ее с Лео Бомонтом было несомненно. И хотя глаза женщины были голубыми, а не карими, как у Лео, сходство таилось в их выражении, в форме носа, в изгибе чувственных губ.

— Ваша покойная жена?

Она всматривалась в дивный облик Эльвиры с глубоким интересом и некоторым страхом, понимая, что знакомство с этим двойником Лео каким-то странным образом сближает ее с самим виконтом.