Эрин открыла было рот, но промолчала.

— Похоже, семь лет тому назад этот подонок угодил в автомобильную катастрофу, — сказал Уиндзор, и в его словах сквозило холодное удовлетворение. — Небольшая шутка судьбы. Дорожная авария. Почти все осколки лобового стекла угодили в тело Ганса.

— Авария… — повторила вслух Эрин, как бы не веря своим ушам и потому желая услышать это слово еще раз.

— Сейчас он полностью парализован, — тихо продолжал Уиндзор. — Ну, не совсем, разумеется. Может моргать глазами. Только век у него нет. Он мог бы видеть, но потерял зрение. Был бы у него язык, смог бы, наверное, и говорить. Он мог бы, пожалуй, и любовью заниматься помаленьку, да вот беда — нечем. Всего этого он напрочь лишен. Хотя мозг его функционирует нормально. Он совсем не пострадал. Везет же некоторым.

Уинг тяжело засопел.

— Коул все хорошенько обдумал, — ровным голосом продолжал Уиндзор. — Обдумал и решил, что для бедняги Ганса смерть явится долгожданным избавлением. А сам Коул не слишком-то спешит сделать Гансу добро. И потому Коул желает Гансу долгих лет жизни. Впрочем, я придерживаюсь того же мнения. Совершенно того же мнения.

— Авария, — произнес Уинг. — Надо же, как удобно…

Уиндзор взглянул на него.

— Никакого подвоха тут не было. Не исключено, что власти получат бумагу, где будет сказано, что полностью парализованного человека вот уже целых семь лет мучают, якобы сохраняя ему жизнь, некие садисты. Эта жалоба попадет ко мне. Я напишу заключение, что пациент не подвергался никаким мучениям, что никакого нарушения закона тут не было, — сухо пояснил Уиндзор и продолжал: — А второе, что Коул хотел бы выяснить, касалось подлинности моей подписи на письме, которое передал тебе Джейсон Стрит.

— А в чем дело? — спросила Эрин каким-то чужим голосом.

— Наверное, причина та же, что и в случае с Гансом, — бесстрастно сказал Уиндзор. — Если ты ушла от него, это еще вовсе не значит, что он готов потерять тебя. Скажу тебе правду, моя девочка. Я чрезвычайно рад, что письмо было поддельным. По крайней мере у тебя будет хоть один настоящий мужчина.

— Он вовсе не мой мужчина. Его интересовали лишь алмазы Эйба.

— Не могу в это поверить. Впрочем, ты и сама едва ли веришь тому, что говоришь.

— Ты тоже поверил бы, если бы услышал магнитофонную запись одного его разговора.

— Я слышал. Более того, слышал различные варианты этой записи, — сказал Уиндзор. — Все они действительно были записаны, только вот обрывались задолго до конца действительно имевшего место разговора. Многие совершенно упускают из виду тот факт, что Коул Блэкберн непредсказуем, как горная лавина. Он не из тех, кто встанет по стойке «смирно» и будет усердно исполнять то, что от него требовало семейство Чен.

— Откуда тебе это известно?

— Все очень просто. Прежде чем встретиться с Коулом в присутствии Нэн Фолкнер, я прошел в его офис и доверительно побеседовал с ним. Спросил, зачем он вообще влезает во все это. И он напрямик ответил, что женщина, способная делать такие фотографии, какие делаешь ты, стоит больше, чем алмазы, вес которых равен ее собственному весу. Вот что он сказал.

Эрин издала негромкий удивленный звук.

— Я уверен, что он получил долговую расписку Эйба из рук Уинга, — сказал Уиндзор. — После чего взялся за дело. Он понимал, что если откажется, то семейство Чен подделает новую долговую расписку и пригласит кого-нибудь другого для выполнения этого поручения. Кто не будет особенно щепетилен и кого не слишком будет занимать вопрос, жива ты или мертва.