Тот закончил за него:

- Что вы не у дел и в черных списках? Да, меня об этом предупредили. Это сделал один из помощников Трояновского, Владимир Иванович Тиргин. Кажется, вы вместе учились?

Пластов нахмурился, тронул корешки книг. Он хорошо знал Тиргина и не верил ему.

- Да, учился. Володя Тиргин… Пай-мальчик, не хватающий звезд с неба, но отличный чинуша. Что это он вдруг вспомнил?

- Тиргин видел, что я в отчаянном положении.

- И это все?

- Думаю, у Тиргина… Как бы это сказать, особое отношение… - Глебов сделал паузу, - ко мне.

- Что же сказал Тиргин?

- Он целиком согласился с Трояновским, но заметил, что есть последнее, как он выразился, отчаянное средство - ваша помощь. Теперь же, после разговора с вами, я вижу, он не ошибся. Кстати, если речь пойдет о гонораре, я мог бы увеличить вознаграждение до пяти процентов.

Пластов на секунду снова повернулся к окну и невольно застыл. Внизу, у одного из подъездов, так хорошо ему знакомых, прячась в тени двери, стоял невысокий человек лет тридцати пяти, худой, большеносый, чуть сгорбленный. В человеке Пластов без труда узнал Тиргина, своего бывшего сокурсника. Новость: Тиргин никогда не будет прятаться в подъезде просто так. Помедлив, Пластов повернулся:

- Подождем о гонораре. Прежде всего я должен решить для себя, есть ли у меня, а значит, и у вас хоть какой-то шанс. Отлично знаю: Трояновский никогда не будет ронять марку и отказываться от дела, если есть хоть какая-то надежда на успех. - Он еще раз глянул в окно Тиргин исчез. Что было ему нужно? Непонятно. Выслеживал? Но в выслеживании Глебова для Тиргина как будто не было никакого смысла. Мелькнуло: Тиргин - ключ к Трояновскому.

- Николай Николаевич, расскажите коротко о так называемых доказательствах страховой компании. - Так как Глебов колебался, Пластов добавил: - Вы понимаете, без них о деле не стоит и говорить?

Владелец сгоревшего завода кивнул:

- Мелких поводов, к которым компания могла бы придраться, немало, я изложу главные. Во время пожара на заводе находился один сторож, что естественно, так как был выходной день. Обычно мои сторожа всегда отлично справлялись с обязанностями, у меня к ним не было никаких претензий. Но на этот раз сторож был, мне кажется, просто пьян. Видите ли, последние несколько лет сторожами у меня работали опытные люди, совершенно непьющие. Дежурили они через день. Но… за пять дней до пожара, одного из них, Ермилова, я уволил. Признаться, сейчас я вижу, что без всяких причин. Как говорится, этот Ермилов попал мне под горячую руку.

- Из главных причин все?

- Да, если не считать покупки семидесяти бочек нефти перед самым пожаром. Видите ли, нефть входит в состав обмоточного материала для различного вида проводов. Эти семьдесят бочек, годовой запас, я, как назло, принял и разместил на заводе в субботу, перед самым пожаром.

- Получается, вы действительно приложили все силы, чтобы сжечь собственный завод дотла?

- Получается.

- Из фактов, говорящих против вас, все?

- Как будто все… Естественно, имели место другие мои оплошности, скажем, отсутствие предохранительных противопожарных переборок, большое количество разбросанного по заводу пресс-шпана, кое-что другое, но это… можно считать лишь дополнением.

- Да, обстоятельства более чем грустные. - Пластов встал; Глебов поднялся вслед за ним. - Думаю, Трояновский прав, серьезный юрист вряд ли возьмется за это дело.

В кабинете наступило неловкое молчание. Глебов тронул ладонью лацкан сюртука, кашлянул.

- Вы мне отказываете?

- Николай Николаевич, если говорить честно да, отказываю.

Глебов усмехнулся:

- Что ж. Имею честь.

- Подождите.

Они медленно двинулись к выходу.