|
Трамвай шел медленно, и Пластов успел рассмотреть окружавшие заводскую территорию дома. С правой стороны стояли два дома немецкой архитектуры, эти дома подступали к заводу вплотную; с левой тянулся большой пустырь. Сам этот пустырь, изрытый канавами и ямами, заросший кустарником, здесь, на широком Забалканском проспекте, привычно вписывался в пейзаж. Пластов, как все петербуржцы, не раз проезжал мимо, давно привык к пустырю и воспринимал его естественной городской деталью. Место пожара окружало веревочное ограждение; большинство прохожих сейчас шли мимо, не задерживаясь, вид пожара уже перестал удивлять. Только с левого края, там. где несколько рабочих не спеша разбирали обгоревший пресс-шпан и куски жести, изредка останавливались любопытные; впрочем, задерживались они ненадолго и, убедившись, что ничего интересного в груде обгоревшего лома нет, шли дальше.
Трамвай остановился за версту до заводской территории, и дальше Пластову пришлось пойти пешком. Он не спеша прошел мимо пустыря, внимательно разглядывая тянущиеся вдоль бывших заводских стен рытвины, слежавшиеся глиняные глыбы, сухой выветрившийся суглинок и покрывающий его бурьян. Пустырь как пустырь, что-то среднее между свалкой и сквером, и все же Пластов подумал: если допустить, что кто-то захотел бы ночью незаметно подойти к заводу, - самым удобным было бы подойти именно сюда. Вглядевшись в непроходимые дебри кустарника, скрывающие застарелые кучи мусора, добавил: для этого надо было бы также обладать ловкостью и сноровкой. Когда он подошел к самому заводу, рабочие, разбиравшие завал, не обратили на него никакого внимания. Как скоро понял Пластов, они выполняли указания человека в белой инженерной тужурке и фуражке с молоточками, невысокого роста, лет сорока, со скуластым, сужающимся книзу лицом и глубоко запавшими серыми глазами. Лишь после того как адвокат кашлянул, человек досадливо встряхнул головой. Пластов коснулся шляпы: - Прошу прощения. Меня зовут Арсений Дмитриевич Пластов. Я хотел бы видеть кого-нибудь с завода Глебова. - Продолжайте, продолжайте, братцы! Я сейчас… Когда кожух откроется, осторожней - без меня не начинайте! - Человек подошел к Пластову. Допустим, я с завода Глебова. Начальник производства Федор Илларионович Ступак. Собственно, вы по какому вопросу? Из страховой компании? - Нет, я не из страховой компании. Не исключено, что я буду защищать интересы владельца завода, но предупреждаю: сейчас я разговариваю лишь как частное лицо и еще не знаю, возьмусь ли за это дело. Ступак задумчиво стер с рукава ржавчину. - Допустим. Что именно вас интересует? - Прежде всего - как начался пожар? Как он проходил? - Вот этого сказать не могу. Завод сгорел быстро, наблюдать это могли лишь пожарные и сторож. Коротко. В шесть утра в воскресенье мне позвонил Субботин, наш инженер. В половине седьмого я был на месте. Конечно, все уже сгорело. Оставалось только подсчитывать потери, чем я и занялся. С теми, кто успел подъехать. - Таких было много? - Собственно, почему я должен все эго вам говорить? Пластов пожал плечами: - Только из любезности. Если надо, вы можете справиться обо мне у вашего директора. Вот моя визитная карточка. Ступак мельком глянул на карточку. - Хорошо. Но особенно много я все равно не расскажу. Когда я приехал, было почти все начальство во главе с Глебовым. - Кто еще? Я не имею в виду, конечно, пожарных. - Некоторая часть рабочих, матросы. - При чем здесь матросы? Ступак, будто сомневаясь, стоит ли продолжать раз-, говор, медлил. - Видите ли… По просьбе Морского ведомства завод в последнее время выполнял некоторые заказы для флота. - Если это представляет военный секрет, вы можете не говорить, но… Мне хотелось бы знать, что это были за заказы? - Ничего особенного. |
