- Спасибо, не курю, от кофе же не откажусь.

Вологдин все это время как бы отстранился, углубившись в кресло и рассматривая что-то в окне.

- Отлично, будем пить кофе вместе. - Субботин присел на ручку кресла. Насколько я понимаю, вы пришли в связи с пожаром? Так вот, если хотите о чем-то спросить, мы с Валентином Петровичем готовы ответить на все вопросы. Работаем оба на заводе, практически все о заводе знаем. Чтобы вы имели представление, я - расчетчик и конструктор, Валентин же Петрович… - так как Вологдин по-прежнему не смотрел в их сторону, Субботин с улыбкой добавил: - Валентин Петрович один из самых талантливых электротехников-высокочастотников, которых я знаю. Причем не только в России, но и в мире.

Продолжая смотреть в окно, Вологдин дернул плечом:

- Василий Васильевич, зачем же так? - Повернулся к Пластову: - Объясню простую вещь: Василий Васильевич Субботин - мой учитель. Всем, что я знаю о высокочастотных машинах, я обязан ему. Да, да, Василий Васильевич, только вам.

- Начались реверансы. - Субботин махнул рукой. Сейчас принесу кофе, а то… - Не договорив, он ушел, из кухни донесся его голос: - Арсений Дмитриевич, запомните: вы еще услышите фамилию Вологдина. Да, да, мы все еще будем гордиться, что сидели рядом с ним. - Вернулся с подносом, на котором стояли три чашки кофе, сел, дружески тронул Вологдина за плечо: - Прошу, кофе, кажется, получился неплохим. Не спорю, когда-то я действительно кое-чему научил сего строптивого юношу. Научил. Но потом… - поставил перед Пластовым чашку, - потом ученик далеко обогнал учителя. Впрочем, он уже не ученик, а сам готов учить.

- Я слышал, Валентин Петрович занимался на заводе конструированием генераторов? - Сказав это, Пластов тут же подметил, что Субботин и Вологдин переглянулись. Так как в воздухе повисла некая настороженность, добавил: - Как будто это были генераторы для радиостанций?

- Совершенно верно. - Субботин поставил чашку. - Простите, а кто вам это сказал?

- Федор Илларионович Ступак.

Субботин снова переглянулся с Вологдиным.

- Что же сказал Ступак? Я имею в виду, о каких генераторах у вас шла речь?

- Насколько я помню, о генераторах… для радиостанций учебно-минного отряда? Так ведь?

На лице Вологдина гримаса - как от неожиданной боли. Вздохом Субботин как бы отстранил эту гримасу. Вся эта мимика хорошо им понятна.

- Да, есть, вернее, были такие. Мы их называем «генераторы для станций УМО». До теперешним понятиям это довольно примитивные конструкции. Для флота они устарели, ну и… Валентин Петрович их несколько модернизировал.

- Как мне объяснил Федор Илларионович, они сгорели?

- Сгорели, увы. Но но сравнению с общими потерями гибель нескольких генераторов УМО - убыток небольшой. - Субботин стал мрачнее тучи. - Вы не представляете даже, что мы потеряли. Не завод, нет… Хотя, конечно, и завод тоже… Но пропало нечто большее. Мы потеряли мысль… Даже не мысль, а полигон мысли. Нашей мысли. И все из-за какого-то пустяка. Язычок пламени - и все кончено.

Первым нарушил тишину Вологдин. Встал, сцепил руки, принялся ходить по кабинету.

- Черт. Я в это время был в командировке. Как назло. Приехал только во вторник.

Субботин покосился; будто успокаивая, постучал пальцами по столу.

- Арсений Дмитриевич, насколько я понимаю, у Николая Николаевича сложности с получением страховки?

- Это то, что я сам лично услышал от Глебова. «Россия» считает, что завод был подожжен. Собственно, если я возьмусь за защиту интересов вашей фирмы, моя задача будет узкой: доказать, что пожар возник лишь как несчастный случай.