- В процентах это будет три тысячи процентов чистой прибыли… Представляете?! Три тысячи!

- Да, цифра внушительная. Что… ее должен был принести этот генератор?

- Уже принес! Уже! Принес бы, если бы не пожар!

- Как я понимаю, этот… генератор Вологдина сгорел?

- Весь сгорел! К черту! Остался один кожух! От обмотки, ротора, статора ничего, ни крупинки! Все превратилось в прах!

Пластов пытался понять, что означают все эти разноречивые сведения о некоем генераторе Вологдина. Единственный, кто сказал ему об этом генераторе прямо, - Гервер. Все остальные хотели скрыть сам факт существования генератора, Глебов же попытался всячески этот факт замазать. Возможно, этот генератор никак не связан с пожаром, но для него да и для любого адвоката исчезновение некоего ценного изобретения при пожаре могло бы стать важной деталью при защите.

Расставшись с Гервером, Пластов решил отложить беседу с Вологдиным до завтра и поехал домой. В квартире, на кухне, нашел заботливо приготовленный ужин и придавленную сахарницей записку:

«Арсений Дмитриевич! Несмотря на то что вы запретили мне убирать, воспользовалась оставленным мне ключом и вошла. Господи, до чего вы довели квартиру! Когда убирала, непрерывно звонил телефон. Помня вашу просьбу, не снимала трубку. Правильно? Поешьте, надеюсь, мои «ежики» вам понравятся. Ваша А. П.

P. S. Насчет же каких-то там «долгов» забудьте. Мы ведь с вами старые друзья и добрые соседи, так ведь? А. П.».

Прочитав записку, причем с особой теплотой последнюю строчку, Пластов принялся за «ежики». Закончить ужин он не успел - раздался звонок в дверь. Это был Хржанович.

После того как усталый ученик плюхнулся на стул, Пластов прежде всего заставил его доесть все, что осталось в кастрюле, и налил чаю.

- Ну что? Ушел от смерти?

- Арсений Дмитриевич, какая там смерть, все было тихо. Только вот… - Хржанович с досадой цокнул языком, узнать я почти ничего не узнал. Собака была убита при непонятных обстоятельствах. Дворник утверждает, что три или четыре ночи перед пожаром она лаяла без причин. Он выходил к будке - там никого не было. В ночь же с субботы на воскресенье он нашел ее с размозженной головой. Вот и все.

- Все, если не считать, что в эту ночь сгорел завод.

- Да, но собачья-то будка не около завода.

- Она около пустыря. Кстати, ты узнал, кому принадлежит этот пустырь?

- Я спросил нескольких жителей дома, а также трех окрестных дворников. Судя по их высказываниям, пустырь ничейный, точнее, принадлежит городским властям.

- Высказывания меня не интересуют, надо было убедиться в этом документально. Был в четвертом участке Нарвской части?

- Был, но там меня не очень-то вежливо приняли.

- Надеюсь, не назвал свою фамилию?

- Нет, сказал, что работаю в газете «Петербургский листок». Чиновник разговаривал со мной холодно. Сначала он убеждал, что участок принадлежит городским властям, когда же я попросил показать прикрепительную - сослался, что она далеко. Я стал объяснять ему, что факт принадлежности земельных участков не может быть тайной, он ушел и, вернувшись, сказал, что бумаги показать не может.

- Плохо… Хотя, может, и не так уж плохо.

- Но мы ведь можем послать официальный запрос?

- Можем, но ответ в лучшем случае придет через месяц. В нашем же распоряжении гораздо меньше - дни. Думаю, в конце концов мы это выясним. Что с Ермиловым? Был у его жены?

- Как вы посоветовали, представился налоговым инспектором. Она довольно охотно впустила меня к себе, мы долго беседовали. Судя по рассказам Ермиловой, муж ушел с завода, получив более выгодное предложение. Она объяснила, теперь ее муж служит сторожем на какой-то ферме.