- Вы хотите сказать?..

- Я ничего не хочу сказать. Просто тут не нужно даже думать… Ясно, какую огромную ценность мог представлять такой генератор. Только что изобретенный высокочастотный радиогенератор, уже готовый к действию и отлаженный.

Пластов молчал. Все, что рассказал Субботин, подтверждало сделанные раньше выводы, хотя теперь он понимал: в них вносятся существенные поправки. До разговора с инженером адвокат был убежден: подоплекой событий была конкурентная борьба, в поджоге замешана одна из фирм-соперниц. Теперь же у него почти не было сомнений: дело связано с военным шпионажем. Еще во время объяснений Субботина он вспомнил: трезубец на фоне шестеренки. Эмблема, которой нет ни у одной петербургской фирмы. Не нужно быть провидцем, чтобы понимать: подавляющее большинство немецких промышленных фирм работает на германскую разведку. Пустырь у завода Глебова приобретен одной из таких фирм за несколько дней до пожара и скрытно. Значит, что же - шпионаж? Если так, стоит ли ему со всем этим связываться? В историю наверняка вовлечены слишком большие силы, но, с другой стороны почему бы и нет? Отступать поздно, да и ведь теперь многое становится понятным. Его же задача прежняя - доказать, что завод поджег не Глебов. И все-таки Пластов некоторое время сидел, взвешивая все «за» и «против». Наконец подумал: решившись, нужно идти дальше. В сущности, ведь ничего не изменилось, просто события сами собой переходят в другую плоскость.

- Василий Васильевич, в связи со сказанным у меня есть несколько вопросов. Почему Вологдин не сказал мне обо всем этом?

- О чем?

- О значении своего изобретения?

- Смешно было бы, если б он вам об этом сказал. Вологдин прежде всего изобретатель, творец. Изобретатели же, как правило, не отдают себе отчета в величии того, что сделали. И уж конечно, и сейчас, в муках завершив работу, Вологдин меньше всего задумывается над значением изобретения. На наших глазах он совершил подвиг, научное подвижничество. И вдруг стал перед фактом: непонятно почему, но результаты этого подвижничества самым безжалостным образом уничтожены.

- Хорошо, пусть так, но Глебов? Почему в разговоре со мной он всячески принижал значение генератора? Почему отказывался даже называть его изобретением?

- Нет пророка в своем отечестве. Я очень хорошо отношусь к Николаю Николаевичу Глебову, это пионер отечественного машиностроения, всесторонне образованный человек, даже не без широты взглядов. Но не забывайте. Глебов прежде всего предприниматель. При всех прочих обстоятельствах он просто вынужден думать о получении прибыли. Вы знаете, что сначала Морское ведомство хотело заказать изготовление генератора не ему, а немецкой фирме «Симменс-Галльске»?

- Нет. И что же?

- Ничего, все было расписано как по нотам. Подумав, немцы отказали, но весьма своеобразным способом: заломили за изготовление опытной модели генератора небывалую сумму, двести тысяч рублей.

- Ого…

- Ясно, это был блеф, генератора они все равно бы так и не сделали, только оттянули бы время. И ясно также, что у Морского ведомства не могло оказаться столь огромной суммы - тем более на изготовление спорного в теоретическом и практическом смысле устройства. Заказ «Симменс-Галльске» отпал. Но вскоре разговоры о радиогенераторе возникли в фирме Глебова.

- Так, и что же Глебов?

- Сначала он категорически отказался брать заказ. Ведь Глебов чистый электромеханик, с радио дела никогда не имел. Боялся не выполнить заказ, да и просто-напросто не верил в этот проект. Но об идее высокочастотного генератора узнал Вологдин и загорелся. А я знаю, что эго такое, когда загорится Вологдин.