- Может быть. Но пока мы не найдем хоть отдаленных следов самого Ермилова, доказать что-то будет невозможно.

Хржанович застыл, глядя в одну точку, и Пластов спросил:

- Ты что?

- Я о денежном переводе. Откуда он был отправлен?

- Мысль прекрасная. Конечно, узнай завтра, из какого почтового отделения отправили перевод Ермиловой. Но помни, деньги могли нарочно перевести из другой точки, чтобы запутать.

- И все-таки будет хотя бы ориентир… Арсений Дмитриевич, кажется, мне удалось убедиться: владелец пустыря уже не городские власти…

- Да ну? Кто же новый владелец?

- Не знаю кто, но кто-то другой. Я был сегодня в земельном отделе. Факт покупки установил просто - спросил регистратора впрямую. Пытался подкупить его десяткой, он было даже достал документы, даже папку раскрыл, но в последний момент передумал. И все-таки одну вещь я узнал…

Найдя бумагу и карандаш, Хржанович быстро нарисовал что-то, протянул Пластову. Тот вгляделся: на листке были не очень умело изображены зубчатый круг и что-то вроде вил или морского трезубца.

- Эмблема нового владельца, трезубец на фоне шестеренки. Я увидел ее, когда регистратор раскрывал бумаги, в углу купчей.

- Похоже на знак какой-то промышленной фирмы?

- Похоже.

- Цвет голубой. Не пытайтесь вспомнить, я проверил по каталогу. Ни у одной петербургской фирмы такой эмблемы нет.

Ее и не должно быть, подумал Пластов. Не исключено, что это еще один кирпичик в общее здание; только он подумал об этом, как раздался телефонный звонок. Снял трубку и услышал знакомый приглушенный голос:

- Арсений Дмитриевич, добрый вечер, это Лиза… Я опять не могу громко говорить… Коршакеев сегодня звонил, он ждет меня завтра в семь вечера в «Казино»… Говорите, когда и где мы встретимся?

- Завтра в половине седьмого у цирка Чинизелли. Вас устраивает?

- Да, конечно. До завтра.

Положив трубку, Пластов понял, с кем ему нужно увидеться прежде всего - с Субботиным.

16

Утром Субботин встретил его так, будто ждал давно. Проводил в гостиную, сел; в глазах инженера не было прежней приветливости, они смотрели настороженно.

- Слушаю, Арсений Дмитриевич.

Пластову показалось - за вопросом стоит недоумение. Да, конечно, Субботин наверняка знает о его разговоре с Вологдиным и сейчас не может решить, как следует относиться к действиям адвоката. Пластов понимал также: ему самому нужно только одно, выяснить, что представляет собой сгоревший генератор.

- Василий Васильевич, буду говорить откровенно. Если, соглашаясь защищать интересы фирмы Глебова, я многого не знал и. говоря образно, бросался в неизвестность, то сейчас знаю многое.

Субботин сидит неподвижно, положив одну руку на колено, другой мягко и чуть заметно поворачивая коробку сигар. Адвокат продолжил:

- Прежде всего теперь я с абсолютной ясностью убежден, что имел место поджог.

Пальцы Субботина, двигавшие коробку, застыли.

- Но поджог, сделанный противниками фирмы Глебова.

Субботин усмехнулся, убрал руку с сигарницы.

- Прежде чем говорить на эту тему, я хотел бы узнать, что вы хотите от меня лично?

Ясно, Субботин знает многое. И ясно также, что он ему не доверяет, значит, надо попытаться во что бы то ни стало сломать недоверие.

- Только одного, Василий Васильевич, - помощи.

- Понимаю, что помощи, но какой именно помощи? В чем конкретно эта помощь должна заключаться?

Что ж, кажется, у него есть точный вопрос.

- В том, что вы мне объясните без обиняков и с исчерпывающей ясностью: что собой представлял высокочастотный генератор Вологдина?

Субботин сцепил руки, сам не замечая этого.