- Обижаете, Арсений Дмитриевич. Я не только своих, я всех петербургских отлично знаю. У меня, смею думать, лучшая картотека. Да-с.

- Что ж, это прекрасно, если лучшая картотека. Попробуй вспомнить, не водится ли у тебя таких: один рябой, с оспинами, глаза светлые, нос маленький, губы узкие, из растительности усы, как у китайца, редкие, только светлый колер. Второй коренаст, похож на малоросса, нос перебит, волосы темные, глаза тоже темные, на подбородке ямочка. Не знаешь таких?

Некоторое время Денисов сидел, будто бы бессмысленно глядя в стол. Наконец встал, подошел к картотеке, выдвинул ящик, начал, шевеля губами, перебирать досье. Застыл.

- Один рябой, говорите, другой с перебитым носом… Они что… В каких обстоятельствах, простите, вы их узнали?

- Они на меня напали.

- Напали - в нашей части?

- Да, тут недалеко.

- Так, так… Вы говорите, они как будто друг друга знают?

- Да, и по-моему, отлично знают.

- Кто же… Кто же… - Денисов начал рыться в картотеке, изредка показывая карточки Пластову.

Нет, пока на фотографиях, приклеенных в уголках досье, ничего похожего не возникало.

Вдруг Денисов сокрушенно вздохнул:

- Подождите-ка… Как же я сразу не сообразил. Судя по описанию, один из них - Филимон Ганибалов, он же Гунька Хлюст… Гроза местных бандитов… Только эти люди у меня в отдельном ящике, особо… - Чиновник открыл нижний ящик, протянул лист уголовного досье: - Посмотрите, не он?

Пластов взял картонку, вгляделся. Блеклые глаза, усы, темные пятна на щеках. Отпечаток был некачественным, подслеповатым, но адвокат узнал одного из нападавших.

- Кажется, он.

- Тогда вторым должен быть Иван Донцов, он же Ванька Донец. Вот этот? - Делопроизводитель протянул второе досье, Пластов узнал чубатого.

- Точно, этот. Надеюсь, Алексей Фомич, у тебя есть на них материал?

- Материала сколько угодно; по этим двум тюрьма плачет. Что надо-то?

- Надо вот что: задержать их, а задержав, узнать, что они делали на пустыре у завода Глебова.

Денисов помрачнел.

- Если это связано с пожаром - не могу-с. Сами понимаете, это не в моей власти.

- Кто тебе сказал, что это должно быть связано с пожаром? Ты же сам говоришь, материал есть. Наоборот, причина их задержания должна быть как можно дальше от пожара. Понимаешь?

- Н-ну… как будто-с.

- Ну вот. А начнешь допрашивать, выясни ненароком, почему они напали на человека, то есть на меня… Фамилию, сам понимаешь, называть не нужно. И вот что… Попробую объяснить, почему они меня интересуют… Мне кажется, их кто-то подкупил.

- Подкупил?

- Да, подкупил. Опять же, не говори им этого, пусть скажут сами. Понимаешь? Мне важно, чтобы они сами это сказали. А уж как выведать - твоя забота.

- Попробую.

- Попробуй, голубчик. Если выведаешь хоть что-нибудь - окажешь мне бесценную услугу. Ты меня знаешь, я в долгу не останусь. - Пластов шагнул к двери, взялся за ручку: - Спасибо, не взыщи.

- Если встретите кого…

- Само собой, я был не у тебя. - Кивнув, вышел в коридор, прикрыл дверь. Не спеша завернул за угол и, сделав успокаивающий знак городовому, вышел на улицу.

Теперь Пластов знал точно: судя по разговору с Денисовым, до сегодняшнего дня следствие шло обычным путем, но с сегодняшнего будет вестись по-другому. И очень похоже в пользу Глебова. Уверенность, что он на правильном пути, крепла. Все же должно же что-то быть за него. Прикинул: какие-то жалкие крохи. Если все будет, как он ожидает, с Трояновским ему поможет Тиргин, хотя надежда маленькая.