Хржанович скривился:

- Отдать его тем, у кого взял, я довольно долго не смогу. Их нет в Петербурге.

- Тогда избавиться от него любым другим способом.

- Арсений Дмитриевич, а может, вы возьмете его себе? Насколько я понял по вашему рассказу, ваше положение небезопасно. А?

- Мое положение небезопасно, но не настолько, чтобы я сходил с ума. И брал револьвер, на который у меня нет разрешения. У тебя ведь тоже нет на него разрешения?

- Естественно.

- Вадим, считаю эту тему закрытой. Спрячь револьвер подальше. И забудь о нем. Если не хочешь неприятностей для себя и для меня. Договорились?

Криво усмехнувшись, Хржанович заткнул револьвер за пояс.

- Арсений Дмитриевич… Вы знаете: я вас очень люблю. И уважаю. Но есть вещи, которые… которые просто нельзя прощать. Мало того что какие-то мерзавцы украли гениальное русское изобретение, спалив при этом целый завод. Так нет же - они еще пытаются терроризировать вас. Нагло врываются к вам в квартиру. Грозят убить. Не знаю, как можно все это терпеть. Я, во всяком случае, сносить это не собираюсь.

Пластов сел в кресло. Сказал, помолчав:

- Хорошо, допустим, они действительно действуют нагло. Но неужели ты не видишь - это целая организация! У них все идеально продумано! Что можешь сделать против этой организации ты - пусть даже вооруженный револьвером?

- Все же, наверное, что-то сделать я смогу.

- Что? Объясни?

- Я же сказал: есть одна идея.

- Какая?

- Я еще до конца ее не обдумал. Извините, время позднее. - Хржанович подошел к двери.

Пластов прошел за ним, спросил, открыв дверь:

- Какая же все-таки у тебя идея?

- Например, если завтра во второй половине дня вы будете дома, я вам сообщу, что я смог сделать.

- Вадим, не глупи… Стой!

Пластов сделал попытку задержать Хржановича. Тот, отстранившись, вышел на лестничную площадку. Кивнул:

- Арсений Дмитриевич, завтра во второй половине дня я вам обязательно позвоню. Спокойной ночи.

- Не делай глупостей, слышишь! - Это Пластов крикнул уже вслед удаляющимся по лестнице шагам. - Слышишь, Вадим?

Последние слова явно были сказаны впустую.

- Вадим, стой! - еще раз крикнул Пластов. Постояв в дверях, подошел к перилам спиралеобразной лестницы.

Он жил на четвертом этаже, всего же этажей в доме было пять. Дом считался высоким, поэтому для удобства поднимающихся лестница была витой и нарочито пологой. Посмотрел вниз, в глубокий, тянущийся до первого этажа пролет. Тишина… Глянул вверх - тоже тихо. Подъезд пуст. Интересно, что же за «идея» может быть у Хржановича… Не дай бог, натворит глупостей. Впрочем, вряд ли за эти сутки его ученик успеет что-то сделать. И все же завтра он, Пластов, обязательно заставит Хржановича избавиться от оружия. Так сказать, в приказном порядке…

Вернувшись в квартиру, Пластов тщательно запер дверь на все запоры. Разделся, лег в кровать. Уже засыпая, подумал: завтра он должен восстановить события с хронометром в руках. Может быть, это поможет ему понять, что же все-таки произошло во время пожара.

28

Утром, наскоро выпив кофе, Пластов прежде всего связался по телефону с конторой проката легковых автомобилей. Ему ответил приятный мужской голос:

- Контора автопроката слушает-с.

- Могу я абонировать на несколько часов легковой автомобиль с шофером? Причем срочно.

- Простите, все авто разобраны. Есть единственный экипаж, дежурный.

- Ну так дайте его.

- Если вы готовы платить по срочному тарифу, тройную цену-с, пожалуйста. - В трубке деликатно замолчали.

- Да, я готов. Как скоро может подъехать автомобиль? Я живу на Моховой, два.