- Успеем, успеем, - сказал Четин. - Только не очень торопитесь, я должен записать материал.

Городовой ушел. Володя, водрузив фотоаппарат на штатив, занялся подготовкой магниевой вспышки. Воспользовавшись этим, Пластов отвел Четина в сторону:

- Надеюсь, ты дашь материал в «Новое время»?

- Естественно. Это ведь моя газета.

- Прекрасно. Знаешь ли ты, что этот труп - идеальный антигерманский аргумент?

- Антигерманский? Каким же образом?

- Очень простым. - Пластов коротко изложил все, что было или могло быть связано с появлением в Петербурге фирмы «Шуккерт и К°».

Четин слушал прикусив кончик авторучки и полузакрыв глаза. Изредка он оживлялся - особенно в моменты, когда Пластов сообщил о таинственной покупке пустыря и недавнем появлении двух людей во фраках. Когда же Пластов закончил, присвистнул:

- Арсений, ты же меня озолотил.

- Серьезно?

- Ну да. Ведь за такой материал наш редактор меня расцелует. И наверняка повысит в должности.

- Вот и отлично. Дерзай.

- Дерзаю. Готов спорить: материал будет в завтрашнем утреннем выпуске. Вот увидишь.

- Отлично. Единственная просьба - не упоминай пока моего имени.

- Почему?

- Не забывай - я веду дело Глебова. По получению страховки.

- Понятно. - Четин промолчал. - Но твое имя тут и не нужно.

- Рад слышать.

- Я правильно понял - этот юноша пытался выяснить, кто приобрел злосчастный пустырь?

- Правильно.

- При этом он никому не сообщал о человеке, который его на это уполномочивал? То есть о тебе?

- Никому.

- Раз не сообщал он - не сообщим и мы. Да и зачем? Есть факты. С одной стороны, загадочная германская фирма. Таящаяся от посторонних глаз. С другой - безвестный русский юноша, пытающийся выяснить хоть чго-то об этой фирме. И сброшенный за это в пролет.

Отличная идея. Главное - не будет повода привлечь тебя за диффамацию.

- Ну, это бы мне не грозило в любом случае. Я слишком мелкая сошка. Всю ответственность за такие материалы берет на себя газета. И ее главный редактор. Арсений, извини - бегу. Надо отписываться.

Четин ушел. Вскоре, закончив съемки, ушел и фотограф. Пластов же поднялся к себе лишь после того, как санитары перенесли тело Хржановича в повозку «скорой помощи».

32

Утром, проснувшись и вспомнив о смерти Хржановича, Пластов поневоле застонал. Представил неестественно согнутое тело своего помощника. Остекленевшие глаза. Черт, нелепая смерть. Нелепая, никому не нужная…

Впрочем, полежав немного, подумал: вряд ли эту смерть можно назвать нелепой. Скорее нелепым было поведение Хржановича. Сам того не осознавая, Хржанович попал между молотом и наковальней. Да, теперь ясно за фирмой «Шуккерт и К°», пытавшейся похитить высокочастотный генератор, стоит могущественная сила. Которая, как только Хржанович стал ей мешать, безжалостно его смела. Не исключено, что эта сила так же безжалостно может смести и его, Пластова. Но как бы могущественна ни была эта сила, он, Пластов, не собирается ей уступать. Во-первых, отступать поздно, да и отступать не в его характере. Во-вторых, он связан обязательствами. И самое главное, он почти уверен: вчерашние события подтолкнули его к разгадке. К окончательной разгадке.

Встав, Пластов сделал зарядку, умылся. Заварил кофе. Вспомнил: на сегодня у него назначена встреча с Субботиным. Отлично. Похоже, именно там, у Субботина, он выяснит все до конца.

Пластов уже заканчивал завтрак, когда раздался телефонный звонок. Ответив телефонистке и подождав, он услышал голос заведующего уголовным столом Невской полицейской части Шевцова.