Хлопнув себя по коленям, Пикар воскликнул:

- Да я и так не буду тебе мешать. Вообще, на кой дьявол мне сдался этот Ланглуа? Ты прав, иногда он мне подкидывает что-то насчет лошадей и жокеев. Но отношение у меня к нему примерно такое же, как у тебя. К тому же повторяю: я ухожу на пенсию и мне на все плевать. Давай называй лошадь.

- Но до пенсии вы мне мешать не будете? Обещаете? - Обещаю. Давай выкладывай, какая еще там темная лошадь? Ну?

- Подождите, патрон. У меня есть еще одно условие. - Жильбер, не вытягивай из меня жилы. - Достав платок, Пикар раздраженно промокнул шею и лоб. - Не играй на нервах. Какое еще там условие?

- Вы не только никому не расскажете, вы не пророните ни слова о том, что я вам сейчас сообщу. Никому об этом даже не намекнете.

- Жиль, неужели я выгляжу болваном? Нашел идиота, который выдаст темную лошадь накануне Дерби. Конечно, я никому ничего не скажу.

- Хорошо. - Изобразив секундное колебание, Жильбер сказал бесстрастно: - Гугенотка.

Покусав большой палец, Пикар воззрился на него:

- Гугенотка? Ты имеешь в виду кобылу, на которой поскачет старший Дюбуа?

- Именно.

Оставив наконец палец в покое, Пикар подошел к окну. Сплюнул:

- Не верю. Это фуфель. По силе Гугенотка на порядок отстает от фаворитов.

- Тем не менее она вполне может взять Дерби.

- Ерунда. Я видел ее в призе сравнения, она пришла второй. Нет, этого не может быть. Прости, мой мальчик, но тот, кто тебе это сказал, просто-напросто тебя кинул.

- Патрон, мне никто ничего не говорил. Просто я могу гарантировать: эта лошадь глубоко затемнена. Очень глубоко.

- Что, тебе об этом сообщили твои Дюбуа?

- Не Дюбуа. Ведь именно они ее и затемняют. Да и я с ними на эту тему даже не разговаривал.

- Тогда откуда ты это знаешь? Ведь, насколько я тебя знаю, ты довольно далек от скачек.

- Теперь, когда в кругу моих проблем поневоле оказался Анри Дюбуа, не так уж и далек. Но дело даже не в этом.

- Так в чем же?

- В том, патрон, что к этому выводу меня привел ряд фактов.

- Каких?

- Неважно. Это секреты, причем секреты не мои. Так или иначе я твердо знаю, что Гугенотка затемнена. И решил, что в обмен на терпимое ко мне отношение могу сделать вам этот подарок.

Пикар застыл; судя по всему, он был занят сейчас какими-то сложными расчетами. Наконец сказал, выйдя из столбняка:

- Хорошо, Жиль, допустим, я тебе верю. Но где гарантия, что ты не сообщишь это кому-то еще?

- Патрон, вы смеетесь. У меня нет не только желания сообщать это кому-либо, у меня нет на это даже возможностей. Как видите.

- Жиль, мальчик мой, будь ты проклят. Ведь если Гугенотка даже не придет первой, а просто зацепится за тирсе, это будет прикол столетия. Ладно, договорились. Выздоравливай.

- Счастливо, патрон. Значит, никому ни слова?

Открыв глаза, Анри посмотрел на часы: десять минут шестого. Подумал: вообще-то он чуть-чуть проспал. Ведь по расписанию он уже через сорок минут должен работать на дорожке. Решив все же, что успеет, наспех позавтракал. И только после завтрака сообразил: ведь сегодня же день Дерби. Хорош же он, чуть не забил об этом. Выглянул в окно: так и есть, отец и Себастэн уже на дорожке, проваживают лошадей.

При его появлении отец, сидящий на раскладном стуле, кивнул, не отрывая взгляда от идущей в руках² вслед за Себастэном Гугенотки. Как участнице скачки, кобыле полагался сегодня легкий моцион, поэтому Себастэн и вел ее сейчас шагом. Отец наблюдал за этим процессом как завороженный.

От сосредоточенного наблюдения за лошадью отец оторвался, лишь когда Себастэн и Гугенотка перешли на противоположную прямую. Посмотрев на Анри, ударил несколько раз хлыстом по голенищу.