Нгала сидела, сжав кулаки и закусив губу. Судя по всему, весь этот разговор был ей неприятен. Заметив это, Жильбер сказал мягко:

- Прости, Нгала. Я знаю, тебе не очень весело. Вряд ли стоило затевать этот разговор.

- От этого разговора все равно никуда не уйдешь. Наоборот, я даже рада, что все тебе рассказала.

Некоторое время оба молчали, вслушиваясь в тишину. Наконец Нгала улыбнулась:

- Вообще я хороша. По идее я должна за тобой ухаживать, а вместо этого плачусь в жилетку. Сделать тебе кофе? Настоящий?

- Ну… если разрешит сестра. У меня же диета. Но думаю, кофе можно.

- Конечно. Кофе тебе не помешает. Сестру я уговорю, у нас с ней неплохие отношения.

- Ты не заметила, кто сидит в коридоре?

- Полицейский и один из наших.

- Хорошо, жду твой кофе.

- Сейчас. - Улыбнувшись, Нгала вышла. Вернулась она минут через двадцать, с подносом, на котором стояли кофейник и две чашки.

После того как его счастье кончилось и Нгала ушла, Жильбер долго лежал, вспоминая каждое ее движение и каждое слово. И сам не заметил, как заснул.

Проснувшись, он понял, что уже вечер. В палате было темно. Полежав немного, он наконец обнаружил, что рядом с его кроватью кто-то сидит. Вглядевшись, узнал Марселя.

Заметив, что он проснулся, Марсель тронул его за плечо:

- Как дела?

- Отлично. Знаешь, я чувствую себя почти здоровым.

- Ты спал, как сурок. Мне даже жалко было тебя будить.

- Ты давно здесь?

- С полчаса. Зашел сразу после дежурства. Честно говоря, меня волнует только одно - Барт не проявлялся?

- Нет. И думаю, уже не проявится.

- Будем надеяться. Но после больницы он постарается тебя достать.

Полежав немного, Жильбер сказал:

- Начнем с того, Марс, что достать Барта постараюсь я. Ты меня знаешь, сносить обиды я не привык.

- Все правильно. А я тебе помогу.

- Меня же люди Барта так легко уже не возьмут. В тот раз я засветился на красном «фольксвагене», так вот, сразу же по выходе из больницы я сменю машину. Заодно поменяю и квартиру, затеряюсь где-нибудь в Париже, как в стоге сена, навык у меня есть.

- Правильно. Вообще, малыш, насчет Барта я тебе сказал на всякий случай.

- Спасибо. Слушай, что там со смертью Эрнеста Дюбуа?

- Я как раз хотел с тобой об этом поговорить.

- Я тоже. И прежде всего о версии о сердечном приступе, который его якобы свалил.

- Сердечный приступ отменяется.

- Отменяется?

- Да. В том, что Дюбуа умер от сердечного приступа, меня да и всех в полиции убедил папа Пикар. На самом же деле Дюбуа отравили. Ты знаешь об этом?

- Знаю.

- От кого?

- От вдовы Дюбуа, Нгалы, она была у меня сегодня. И все же я хотел был послушать, что знаешь ты.

- Немного. Вообще обо всем этом мне рассказал папа Пикар, ведь меня в тот день на ипподроме не было.

- И что он рассказал?

- Эрнест Дюбуа бросил курить, вместо сигарет он примерно с полгода сосал леденцы. В день Дерби кто-то ухитрился подменить эти леденцы. Вместо лежащей в кармане куртки Дюбуа жестянки с леденцами какой-то ловкач подложил другую, точно такую же. Леденцы в этой другой коробочке были отравлены. Как только Дюбуа сунул один из этих леденцов в рот, ему тут же пришел конец. Вот, собственно, и все. А что тебе рассказала вдова Дюбуа?

- Примерно то же самое. Интересно только, почему Пикар выдвинул эту свою версию о сердечном приступе? Может, он все же связан с Сен-Клу?

- Нет. Пикар на нашей стороне.

- На нашей?

- Да. Сегодня у нас с ним состоялся тайный разговор, на набережной.